Горизонт
Шрифт:
Даг наблюдал, как он уходит. «Да уж, конечно».
Глава 15
Сухие дни хорошей погоды закончились громким шумом грозы, начавшейся перед рассветом. К тому времени, как все успокоили перепуганных животных и собрали обратно разбросанные ветром вещи, занялся серый рассвет, но отправились они сквозь зарядивший дождь только через несколько часов, потирая заспанные глаза. Фаун позволила Дагу уговорить ее ехать в фургоне; сам он и Барр были защищены речными дождевиками, которые Фаун раздобыла на «Надежде». По крайней мере, бурлящие коричневые ручьи в этой более ухоженной стране
Фаун не была уверена, нужно ли удивляться тому, что Сумах со своим напарником решила ехать вместе с ними со скоростью фургона «до переправы». Когда утих дождь, Сумах скакала между Дагом и Аркади, оживленно общаясь. Фаун предположила, что у нее с Дагом найдется много общих тем для беседы. Аркади, казалось, не говорил много, но он не пришел в фургон в этот день, чтобы продолжить заниматься с Келлой.
Барр и Рейз следовали за ними с некоторой печалью, вытесненные своими начальниками с первых позиций у стремен Сумах.
Лагерь этим вечером не был совсем уж таким промокшим и тоскливым, как ожидала Фаун. Финч и Индиго нашли полуразрушенный сарай, отданный владельцем застигнутым ночью путешественникам с Тракта. Крыша протекала, и старые доски скрипели от бури, но ее порывы всего лишь заставляли всех под фургоном прижиматься крепче друг к другу.
К следующему полудню, когда они подъехали к краю долины Кипящей Реки, такой же широкой, как долина Грейс, облака превратились в едва заметную влажную дымку. Блестящая лента реки вилась между по-весеннему зеленых лесов и полей, над которыми поднимались паром недавние дожди. Когда они осторожно спускались вниз по скользкой от грязи дороге, Фаун заметила первые признаки города при паромной переправе, который носил захватывающее имя Рубленая Баранина, и самого парома, который казался таким знакомым из-за барж, перетаскиваемых с берега на берег канатным кабестаном. Только здесь две большие лодки работали параллельно, одна переправлялась, а другая собиралась это делать.
Вода была шире, чем представляла Фаун, больше полумили, а Рубленая Баранина оказалась самым большим поселением, которое она видела за недели — не маленькой деревней, а оживленным речным городом. Когда они приблизились, она смогла различить верфь и товарные склады, отели и конюшни, пивоварни, пекарни, кузницы, канатную и дубильную мастерские, торговца лошадьми; она изумилась, насколько знакомым и удобным все это показалось ей сейчас. Еще там была, обнаруженная при приближении к речному берегу, очередь к переправе, собравшаяся между двумя жилыми кварталами. Кроме местных фургонов, всадников и кучи пешеходов там был знакомый чайный караван с сорока мулами, каким-то образом снова оказавшийся впереди них.
Такое сборище явно было ожидаемым, потому что весь путь до посадки был усеян ларьками и разносчиками, продающими еду, напитки и товары для скучающих, ждущих путешественников. Фаун привстала на стременах и вдыхала заманчивые запахи: мясные пироги, жареный «хворост», пиво, медовый чай.
Еще звуки — кто-то играл на скрипке так же хорошо, как это делала Берри, быстро и красиво. Скрипач начал играть старую речную песню, музыка, танцуя, поднималась и падала, и сердце Фаун было очаровано. Она скомандовала Мэгпи приблизиться.
Скрипачом оказалась тонкая, высокая женщина, стоящая на пне в стороне у дороги, отставив локоть, ее светлые волосы были забраны назад в тонкий конский хвост, поблескивающий на солнце…
— Берри! — закричала Фаун в изумлении.
Берри
— Что вы здесь делаете? — спросила Фаун.
— Частично ждем вас. А в основном ждем, пока Вит закончит возиться со своим маленьким караваном.
«Каким еще караваном?..»
— Все в порядке?
— О, конечно. Только мой енот сбежал на полпути к Серой. — Готорн нахмурился при воспоминании об этой потере.
Фаун сочла, что такая уверенность обманчива, но отставила попытки вытрясти все из него, потому что Берри закончила мелодию и закричала:
— Перерыв на обед! Попробуйте здесь рядом лучшие в долине пироги Мамы Флинтридж с сушеными персиками!
Она соскочила с пня, сложила скрипку в футляр, схватила шляпу и пошла сквозь толпу к Фаун, собрав еще несколько монет по пути. На этот раз объятия были взаимными.
— Берри!
— Сестричка! У вас получилось! Мы подумали, если у нас получится перекрестить пути, то это должно случиться здесь.
— А где Вит и остальные?
Берри махнула рукой по направлению к реке.
— У Вита день работы на кабестане на одной барже парома, а у Хога на другой. Бо приглядывает за лошадьми и вещами в местечке у реки. Подальше от таверн.
Даг и Барр спешились и протиснулись к Берри — живей, чем это делала Фаун, как раз, чтоб это услышать. Люди, увидев высоких Стражей Озера, в основном попятились, а затем застыли с открытыми ртами, когда те обменялись радостными объятьями с улыбающейся скрипачкой.
— Как бы все тут оказались? — спросила Фаун. — Я думала, вы подрядились в лодку, которая идет в Трипойнт.
— Верно, только, думаю, работа на ней оказалась шоком для Вита — он думал, что он на ферме тяжело работал. Как бы там ни было, наш дурак-капитан ухитрился получить плавником пробоину в корпус прямо над устьем Кипящей. Мы выволокли ее на берег и ремонтировали в деревне рядом, но было ясно, что лодка некоторое время никуда не пойдет, не говоря уж о том, что мы потеряли половину ее груза из-за воды. Ну, мы там услышали, что лед в верховьях Грейс еще стоит, а Кипящая уже очистилась. Так что мы нашли места на другой лодке, которая шла в Рубленую Баранину, это было самое высокое место, куда мы могли доплыть на лодке.
Рубленая Баранина отмечала место на Кипящей Реке, куда можно было доплыть кораблями. Тракт пересекал Кипящую здесь не случайно, по предположению Фаун, так как выше в каких-то тридцати милях начинались непроходимые мели и пороги, давшие реке ее имя. По легенде когда-то там, выше по течению в узком, высоком месте стоял мост и город, но оба они пали в тумане времени, похороненные буйными лесами.
Фаун кивнула.
— Вит всегда сомневался, стоит ли плыть по реке или лучше воспользоваться дорогой, — продолжила Берри. — А так мы получали и то, и другое. Я была согласна, потому что поняла, что дорога домой станет короче на три или четыре недели. А если мы построим до осени новую баржу, нам пригодится это время.