Горизонт
Шрифт:
— Говорят, Стражи Озера едят своих мертвецов… это для них как поминки. Но нам этого здесь не нужно!
— Хотя, она его женой была. Может, стоит позволить ему…
— Ну, моего брата он не съест, и кости его не украдет!
Даг боролся за свободу; все больше рук сдерживало его. Бо выкрикнул:
— Не нужно продолжать этого, Даг! Позволь ей покоиться с миром. Мы оказали ей все почести, уверяю тебя.
— Она не умерла! Я не знаю, что происходит, но она не умерла! Не могла умереть! Не Искорка! — Он вырывался, отбрасываю людей. «Крестьян.»
— Даг, остановись, это сумасшествие!
—
Мулетир протиснулся слишком близко к нему; Даг почти зацепил его своим смертельным крюком, и едва успел вместо этого просто ударить. Еще шестеро погонщиков прыгнули на Дага и повалили его на траву. Боги! Он не может вырывать у них Дар, как у глиняных мышей… «Да, я могу!» Непрошенная мысль немного замедлила его.
Он зарыдал от разочарования, вода размывала ео потрясенный вид теней, огня костра, испуганные лица людей.
— Послушайте, найдите другого Стража Озера! Кого угодно с толикой чувства Дара! Они подтвердят, что я прав! — Колено надавило ему на грудь, заставив его подумать о земле, которая, должно быть, давит на грудь Искорки. Что, если они продавят могильный холм? — Отсутствующие боги, вы закрыли ей лицо? В ее рот попадет грязь… в глаза… — Они ведь не зашили ей веки? Он слышал, что у крестьян раньше был такой обычай в некоторых местах…
Голос Бо дрожал, хотя должен был успокаивать:
— Даг, не могло быть ошибки. Она была холодной и окоченевшей. Мы не могли нащупать ее пульс. На лезвии ножа не было дыхания.
— Конечно, в жаркий день не было дыхания на теплом лезвии! Где Вит? Где Берри? Дайте мне Вита, он поймет!
— Он слишком болен, чтоб вставать, Даг, и Берри не лучше, — голос Готорна прозвучал тревожно из-под круга маячащих лиц.
«Не то, не то, что же делать?» Мощным усилием Даг упал наземь, раскидывая погонщиков.
«О, боги, спасибо вам!» Прибежал человек с лопатой. Сердце Дага подпрыгнуло в радостном облегчении.
— Да, да, помоги мне!.. — Он протянул руку к дико болтающемуся инструменту. И увидел, слишком поздно его предназначенную цель, когда широкое лезвие оказалось у его головы и сильно стукнуло его. Лица, огни костра, крутящиеся ветви над ним, все растворилось в горячих ярких искрах.
Он пришел в себя, моргая, его тошнило. Боль пульсировала, взрываясь, как молотом по наковальне в его голове и лодыжке. Легкие. Сердце. Он попробовал вдохнуть, затем сделал более глубокий вдох. Хотел дотронуться до головы и обнаружил, что руки его связаны.
Он повертелся — или попробовал сделать это — и понял, что сидит спиной к тонкому дереву, а его руки связаны за ним. Он недолго был без сознания — его слезы еще не высохли. Ощущение было похоже на то, как если бы по его лицу ползали улитки, и он вновь попытался освободить руку, чтоб стереть его с лица.
Ворочая запястьем, Даг ощутил веревку. Он мог бы вырвать ее Дар, если придется… он не умрет, если вырвет Дар чего-то,
Он посмотрел вверх и увидел Финча, Эша, Сейджа и Бо, стоявших рядом с ним полукругом и нерешительно глядевших на него. Хог прятался за Бо. Он тоже плакал, судя по мокрым следам на его рябом лице.
Даг сглотнул, облизнул сухие губы. Прохрипел:
— Мне уже лучше. Вы можете меня отвязать.
— Я это сам решу, Даг, — сузил глаза Бо.
Уловки. Ему нужно сейчас прибегнуть к уловкам вместо того, чтоб растревоживать весь лагерь видом свихнувшегося Стража Озера.
Орать — еще орать, боги, он уже ободрал всю глотку — не поможет. Прислушайся к разуму, прислушайся к разуму… он подавил хихиканье при этой любимой Искоркой мысли, потому что необъяснимый смех ему не поможет тоже.
Вид напряженного лица Сейджа напомнил ему.
— Сейдж… Я видел Келлу и Индиго. Они сбежали прошлой ночью и вернулись к Аркади. Индиго отправился к фургонам, чтобы встретить тех, кто там окажется, а Келла сейчас наверху на восточном гребне с Аркади и раненым дозорным, которого нашли я с Тавией, она тоже сбежала от своей глиняной мыши. Мы все целые. Ну, меня немного погнуло.
Сейдж едва не растекся прямо на глазах у Дага — как любой человек, который только что узнал, что ему не придется хоронить свою молодую жену. Не говоря о брате по шатру. И всем прочем. «Спасите Искорку.» Но, кажется, этот спокойный рассказ успокоил его слушателей более, чем по лишь одному поводу.
— Пожалуйста… Все, что я хочу… все, что я хочу — это увидеть снова ее лицо. Один последний раз. Разве я многого прошу? — Даг бы, не сомневаясь, упал на колени, но пока он не убедил их отвязать его, двигаться он не мог. Но ведь недостаточно просто освободиться и убежать. Сейчас, когда разум вернулся к нему, он может придумать три разных способа побега, по-кошачьи быстрого. Но ему нужна добрая воля и помощь. «Вот сейчас верно.» Он снова сглотнул, пряча свое безумное отчаяние. — Фаун и я, мы ведь много сделали для вас, ребята. Я знаю, что уже поздно, и что вы все устали, но… пожалуйста. Я просто хочу взглянуть на нее. Один последний раз.
И если этот раз действительно будет последним, что ж, у него все еще есть привязанный нож на шее, разве нет? Раньше, когда он попадал в отчаянные обстоятельства, эта мысль успокаивала и грела его некоторым суровым образом. Но не сегодня. «Я хочу Фаун, я хочу нашего ребенка, я хочу, хочу… Я хочу жить. Я ведь немногого прошу.»
— Умоляю вас… — прошептал он.
Он попробовал собраться достаточно для того, чтобы сделать уговаривание, или даже не одно, пусть он не был готов к работе с Даром любого вида из-за своего состояния. Но затем он увидел сомнение на лице Сейджа и стал ждать — один удар сердца, два, три…