Горечь рассвета
Шрифт:
— Нужно их оттащить подальше от этого места, — сказал он. — Ланс, ты бери Ингрид, а я понесу Марту и Джонни.
— Один? — округлила глаза от изумления Изабель.
— Хочешь, сама неси Джонни — он у нас стройный, как балерина, — хохотнул Роланд, присаживаясь рядом с лежащей без сознания, но всё ещё что-то бормочущей о пауках и паутинах Мартой. — Давай, моя девочка, только живи, — тихо проговорил он. — Я не смогу и тебя потерять. Только не тебя.
Или им показалось, или Роланд всё-таки смахнул непрошеную слезу с щеки, взваливая хрупкое тело на левое плечо. Ланс
— Ребята, а как же Айс? — крикнула Изабель им в след. Роланд возился с Джонни, который никак не хотел понимать, что отсюда нужно убираться как можно скорее. Он не закончил ещё свой воображаемый бой. Незримые противники всё уговаривали его пойти туда, где Джонни совсем не хотел оказываться. Роланд очень быстро потерял терпение, и одним ударом в глаз лишил соратника воли к сопротивлению.
— За Айсом вернёмся чуть позже, — прохрипел Роланд. — Сейчас мы его не дотащим. А ты бери мешок с провизией. И пса держи, чтобы под ногами не путался — не хватало ещё через него перецепиться.
Изабель несколько секунд смотрела в спину удаляющимся парням. Потом всё-таки не выдержала и подбежала к привалившемуся к стене Айсу.
— Айс, миленький, нужно вставать, — шептала, пытаясь растормошить окаменевшего, полностью ушедшего в свой внутренний мир парня. О чем он сейчас думал, что ему виделось? Одно Изабель поняла точно: он до смерти напуган и, если сейчас ему не помочь, то, возможно, никогда из мира своих страхов не вернётся.
Изабель отчаялась его расшевелить, поэтому не придумала ничего лучше, как взять его за штанины и волоком вытащить из этого проклятого места.
— Господи, какой же ты тяжелый, а так и не скажешь, — кряхтя от натуги, приговаривала Изабель. — Ничего, сейчас дотащу тебя, и все пройдет. Ты, главное, не умирай, не нужно. Столько ещё не сделано, да и они без тебя, чтобы ни говорили, не выживут. Ты им нужен, и ты знаешь это, поэтому возвращайся.
Изабель чувствовала, что долго она его не протащит — Айс был очень высоким и сильным парнем, а она всего лишь слабой девушкой, но она старалась, потому что не могла бросить человека в беде. Да, она знала, что ребята вернулись бы за ним, но, сколько бы Айс смог ещё протянуть в том проклятом месте — неизвестно.
— Бросай его, — услышала Изабель голос Ланса. — Не хватало ещё надорваться.
Изабель с облегчением вздохнула и отошла в сторону, поднимая с земли холщовый мешок с остатками провизии. Ланс подхватил бесчувственного Айса подмышками и потащил дальше по коридору. Чем дальше они продвигались по катакомбам, тем светлее становилось.
— Как они? — решилась, наконец, задать вопрос Изабель, неся на руках дрожащего от страха Барнаби — даже собака встретила в этих сырых коридорах свой самый главный кошмар.
— Нормально — жить будут, — усмехнулся Ланс. — Главное, этого в чувства привести, что-то он слишком сильно задумался.
Прошло немного времени, и вот они оказались в большом зале, залитом льющим из-под потолка тёплым светом. Зал формой напоминал куриное яйцо — неправильный овал, где в самой
— Где это мы? — удивленно спросила Изабель. Никогда раньше ей не доводилось видеть таких причудливых комнат.
— А это, дорогуша, конец нашего путешествия — дверь в подвалы Высотки, — поморщившись, прохрипел Роланд. — За этой дверью нас ждут или смерть или победа. Другого не дано. Так что, добро пожаловать в Ад.
XXXI. Изабель. Тьма за порогом
Мы стоим у открытой двери.
Впереди тьма. Она клубится у входа, пытаясь выбраться, разбивается о невидимую преграду, чтобы через секунду собраться вновь воедино. Она плотная, словно отрез парчи и такая же непроглядная. Сомнений быть не может: этот мрак живой, подчиняющийся только ему ведомым законам. Хочется зажмуриться и бежать обратно, но от судьбы разве убежишь? Нехорошее предчувствие копошится в душе, скребётся раненной кошкой. Чувствую, как от нарастающего волнения к горлу подступает тошнота, от которой в любой момент может стошнить. "Хоть бы в обморок не упасть", — проносится в голове.
— Ты в порядке? — слышу над ухом шёпот Ланса. — Ты побледнела.
— Ну, сложно сохранить здоровый румянец в подобных условиях, — говорю, перемежая слова нервными смешками.
— Знаете, если бы не спиртное, я бы туда точно не сунулся, — Роланд, заметно повеселевший, возникает, как чёрт из табакерки, совсем рядом, и я смотрю на него снизу вверх. Он такой большой, сильный, а тоже боится. От мысли, что не одной мне страшно становится легче на душе.
— Давайте еще немного посидим, не будем торопиться туда идти, — слышу испуганный голос Ингрид. — Как-то мне не по себе. Вдруг уже не выберемся?
— Ну, Ингрид, ты же никогда не была трусихой, что с тобой? — улыбается Джонни и присаживается на пол рядом с девушкой. Та смотрит на русоволосого и тоже улыбается. Удивительно дело, Ингрид совсем некрасивая, с непропорциональными крупными чертами лица, но стоит ей улыбнуться, как она превращается в настоящую красавицу. Улыбка озаряет её изнутри и в тепле её эмоций, кажется, можно греться. Жаль, что она так редко дарит миру свою прекрасную улыбку. Джонни кладет голову девушке на плечо и зажмуривается.
— Только не спи, а то мы никуда не двинемся — тебя же невозможно будет потом разбудить, — хохочет Роланд. Даже Айс, всё ещё бледный, но уже окончательно пришедший в себя, улыбается. Мне хочется запомнить этот момент, когда все улыбаются и немножко счастливы — не знаю, смогут ли они когда-нибудь снова почувствовать радость.
Чувствую, как Ланс заключает меня в объятия и прижимает к своей груди. Теперь и я смеюсь — ради такого момента можно было выдержать все те муки, что уже выпали на нашу долю. Не знаю, что будет дальше, но сейчас нам очень хорошо.