Горечь испытаний
Шрифт:
– И что же?
– впервые за все время улыбнулся Лайон-старший.
– Что столь чудовищного обнаружили вы там, господин Раджан-младший?
Наступило довольно долгое молчание.
– По-вашему, может, и впрямь, естественно, - с трудом подавляя гнев, дрожавшим голосом произнес Раджан, что семи-девятилетние девочки ложатся в постель с мужчинами ради ваших мерзких прибылей? Может быть, ваши "лежбища" являют собой вершину прогресса человечества, и живые трупы, которых вы пичкаете сердобольно дешевыми наркотиками, служат каким-то высшим, недоступным моему пониманию, целям человечества?
Он тяжело дышал, думал: "Сумасшедший район! Сумасшедшие люди! Сумасшедший бизнес! Лайф из шит, дэм ит!"* (* - Дерьмовая жизнь,
В комнате вновь воцарилось долгое молчание...
– Мой отец, - заговорил, наконец, Лайон-старший, - был нищим, больным негром. Знаете, чем он кормил из года в год нашу многочисленную семью? Весь Манхэттен был разделен на небольшие участки, в каждом - по нескольку домов. В "своих" домах он собирал отбросы по помойкам. Эти отбросы и были нашими ужинами, обедами, завтраками, нашей обычной и праздничной едой. А умер, вообразите, от радости. Мне посчастливилось в свое время получить стипендию в Колумбийском университете, и вот на домашней вечеринке по поводу завершения моей учебы он встал, чтобы сказать свое родительское слово. И упал бездыханный. А сказать ему было чего. "Грех белого, говаривал он, белый. Грех черного - черный. Проступок белого - шалость, проступок черного - деяние адово". А что, разве не так? В Гарлеме все страшнее, грязнее, ужаснее, чем в любом белом районе. Что, там нет детской проституции или торговли наркотиками?
– Есть. Все есть. Только там этим бизнесом занимаются белые, а потому он и выглядит благопристойно, - просипел Чень.
– А скольким людям мы не даем умереть с голоду?
– спросил Агриппа. И кто сказал, что у проститутки менее почетный заработок, чем у сенатора? Он посылает молодежь за моря и океаны - сражаться и умирать, а она... она дарит каждого желающего и кредитоспособного любовью и лаской.
– Господин Лайон-старший обеспечивает работой, - Чень посмотрел в папку, которую он достал из скрытого стенного шкафа, - восемнадцать тысяч семьсот тридцать два человека.
– Это же целая армия!
– изумился Раджан.
– А он и есть полководец, - подтвердил Агриппа.
– Главнокомандующий, король!
– Дома любви, игорные центры, тотализатор, сеть "распыления порошочков", "синдикаты" экспроприаторов"... Всего не перечислишь, задумчиво проговорил Лайон-старший. И, словно спохватившись, зловещим тоном, от которого Раджан вздрогнул, заметил:
– Это, и вообще все, что вы слышали от нас, - он показал пальцем на Ченя, Агриппу, прикоснулся ладонью к своей груди, - не подлежит огласке. Ведь так?
"Благотворители своих черных братьев и сестер, их отцов и матерей, их детей и внуков, - с горечью думал Раджан.
– Пожалуй, с неменьшим основанием можно назвать сердечным благодетелем того, кто вышибает ящик из-под ног приговоренного к повешению". Он вспомнил, как Рей Спенсер рассказал ему о рядовом деле Лайона-старшего, об обычной афере, каких много. Бубновому Королю стало известно, что крупный американский Фонд выделил один миллион долларов для оказания помощи беднякам Гарлема. Из своих людей он сколотил инициативный комитет. Для встречи с этим комитетом прибыл респектабельный джентльмен, полномочный представитель Фонда. Он сообщил членам комитета, что желательно было бы составить списки десяти тысяч самых отчаянно нуждающихся хронических безработных. Такие списки с адресами и с указанием количества иждивенцев были составлены за сорок восемь часов. Представитель Фонда приехал еще раз, чтобы окончательно обсудить и утвердить списки. На этот раз его принимал сам Лайон-старший. В итоге миллион был поделен следующим образом: представитель Фонда получил пятьдесят тысяч, члены комитета - пятьдесят тысяч, Бубновый Король - девятьсот тысяч долларов. Слухи об этой афере просочились в прессу. Однако из десяти тысяч, включенных в списки и якобы расписавшихся в получении своих ста долларов, не нашлось ни одного, кто отважился
– Среди безработных довольно высок процент самоубийств. Во всяком случае, он во много раз выше, чем у тех. кто имеет работу. Конечно, те, кто еще не доведен до грани отчаяния, хотят жить. Как говорится, человек умирает тогда, когда в нем умирает надежда перейти, переползти черную полосу невезения, неудач, проигрыша.
– Гарлем - вечно кровоточащая язва, - продолжал меж тем Лайон-старший.
– Зачем же обнажать язвы? Ведь этим не вылечишь их, а многим не таким уж плохим людям сделаешь плохо. Предположим, в результате какого-нибудь несчастного случая не станет меня, Агриппы, Ченя, других. И что же? На наше место, ни секунды не медля, придут Джеймс, Ральф, Фредди... А вы думаете, мы самые худшие, самые жадные, самые безжалостные? Не-е-ет! Чень закончил университет в Бонне, Агриппа - в Англии, я - два - здесь, в Нью-Йорке. А, как известно, образование даже дьявола красит,. душу убийцы мягчит. Слышали ли вы что-нибудь о "Хромом кардинале"? Этот невежда за десять утаенных центов своих людей в бессрочную командировку ко всем архангелам без долгих сомнений отправляет.
– А девочки в его домах без выходных и без игрушек, просипел Чень.
– "Лежбища" дороже, и "порошочки" разбавлены.
– Да что говорить, - махнул рукой Лайон-старший.
– "Хромой кардинал" и справедливость не знакомы друг с другом.
Он посмотрел на свои ручные часы, улыбнулся:
– В это время мы обычно ужинаем, господин Раджан. Здесь недалеко есть великолепный мексиканский ресторанчик. Хозяин, оркестр, девочки - все свои люди. Можем и перекусить, и повеселиться на славу. Как вы на это смотрите?
– Спасибо, я вовсе не голоден, - поспешно солгал Раджан.
– Кроме того, мне уже нужно спешить.
– В такой компании у него, конечно, нет аппетита, ехидно заметил Агриппа.
– Прежде, чем вы уйдете, господин Раджан, я хотел бы сказать вам несколько слов.
– Чень подошел к Раджану почти вплотную. Скрестив руки на груди, он закрыл глаза. Лицо его сделалось бледным, словно из него ушла вся кровь - до последней капли.
– Будучи индийцем, вы, несомненно, имеете свой гороскоп. Ваши астрологи многоопытны и проницательны. Но и у меня на родине искусство общения со звездами древнее и почитаемое. И, хотя я мог бы многое рассказать вам о вас и о вашем прошлом, а многое и предсказать, ограничусь лишь одним замечанием, которое, может быть, вам пригодится. напрасно вы приехали сюда в поисках счастья. Ваша счастливая звезда далеко, очень далеко отсюда. И помните, из бури спасенным выходит лишь сильный и честный.
– Не принимайте к сердцу астрологические экспромты Ченя, - сухо произнес Лайон-старший.
– Как у всех звездочетов, у него склонность к преувеличениям. если я вам понадоблюсь когда-нибудь, только не для интервью, - он криво усмехнулся, позвоните по телефону, записанному вот на этой карточке. А теперь прощайте. Вас доставят к тому месту, где вы бросили свою "мазду", за пять минут. Будете писать отцу, передайте от меня искренний привет.
– Я хотел бы получить от вас, господин Лайон-старший, правдивый и откровенный ответ на один деликатный вопрос и, если можно, без свидетелей, - сказал, поднимаясь, Раджан.
– Говорите смело, господин Раджан-младший. И если ваш вопрос касается лишь меня, вы получите тот ответ, который хотите. Что же касается свидетелей, то их здесь нет. Чень, Агриппа и я - одно существо, имеющее три раздельных оболочки черную, красную и желтую.
– В последнее время, - начал после минутного раздумья Раджан, - мне довелось слышать дважды, нет - трижды - о заговоре против Кеннеди. Известно ли вам что-нибудь об этом?
– Что есть такие разговоры, я знаю, - уклончиво ответил Бубновый Король.