Горец и леди
Шрифт:
– Черт возьми, Бри! – вскипел он. – Я же не могу не ревновать. Я люблю тебя.
Это признание подействовало на нее сильнее, чем самые резкие оскорбления. Бригитта уткнулась ему в грудь и разрыдалась.
– Ну, прости меня, дорогая, – тихо и проникновенно произнес Йен, чувствуя, как у него сжимается сердце при виде ее слез.
Когда всхлипывания прекратились, Йен приподнял ей подбородок и заглянул в зеленые глаза.
– Улыбнись мне, дорогая, – попросил он. Бригитта ответила дрожащей улыбкой,
– У нас был долгий и тяжелый день, – прошептал он. – Пойдем в постель.
Раздевшись, Йен повернулся к жене. Перед ним предстало не совсем обычное зрелище. Сидя на другой стороне кровати, Бригитта массировала себе живот каким-то снадобьем.
– Что ты делаешь? – спросил он, обходя кровать с другой стороны. И залюбовался перламутровым блеском, который придавала ее коже таинственная мазь.
– Мойра приготовила для меня это средство, – ответила Бригитта, окидывая взглядом его могучую фигуру в свете свечи. – Она говорит, что это сохранит мою кожу упругой. Знаешь, какой большой будет живот, ну вот, чтобы ничего не растянулось слишком сильно.
– Можно тебе помочь?
– Помоги.
Йен встал перед ней на колени, и, если бы его лицо не оказалось в тени, Бригитта могла бы заметить на его губах улыбку, полную вожделения. Йен медленно начал втирать мазь. Его поглаживания были такими нежными, что Бригитта удивлялась, как эти загрубевшие в сражениях руки могут быть столь деликатны. Глядя на Йена, погруженного в это занятие, она ласково улыбнулась.
– Просто удивительно, как подумаешь, что здесь скрывается, – прошептал Йен. – Еще пять коротких месяцев – и он появится на свет.
– Или она.
– Да, или она.
Йен потянулся к ее горячим, набухшим от беременности грудям. Бригитта в истоме закрыла глаза. Поглаживания, которые расслабляли ее округлившийся живот, теперь возбуждали ее груди, ставшие еще более чувствительными.
– У тебя соски потемнели, – прошептал он, дотрагиваясь пальцами до твердых шариков. – Они напоминают сейчас те вишни, которые мы ели в Эдинбурге.
Бригитта сдавленно застонала. Желание, которое зародилось в кончиках грудей, теперь распространилось ниже и терзало ее плоть.
Наклонившись, Йен поцеловал сначала одну ее мягкую грудь, потом другую. Немного задержавшись, словно раздумывая, какую же предпочесть, его язык коснулся отвердевшего соска и медленно спустился вниз в ложбинку. Потом вновь стал подниматься к центру второго прелестного холма, ждущего ласк. Тихо застонав, Бригитта схватила Йена за плечи. Ноги призывно раздвинулись, и Йен осторожно уложил Бригитту на постель.
Любовные выдумки его были неистощимы. Он поцеловал нежную ступню Бригитты, потом провел языком вверх до колена, поглаживая рукой кожу, приникнув поцелуем к ее животу, он прошептал:
– Я люблю тебя.
Внезапно
Лицо мужа возникло над ней как в тумане.
– А наш малыш?.. – прошептал он, едва сдерживаясь.
– Скучает по тебе.
Йен повернул ее на бок. И вошел в ее влажное лоно сзади, чтоб не давить на нее своим весом. Он осторожно и медленно двигался, постепенно увеличивал темп. Бригитта выгнула спину, и в безумии страсти они слились в одно целое.
Когда они отдышались, Йен набросил на себя и на жену одеяло и крепко прижал ее к себе.
– Временами я бываю глуп, как осел, – сказал он, а потом торжественно пообещал: – Пусть Бог жестоко накажет, если я когда-нибудь огорчу тебя снова.
Плечи Бригитты задрожали от беззвучного смеха.
– Ну, – поправился Йен, – если я когда-нибудь засомневаюсь в твоей любви ко мне. Так лучше?
– Гораздо лучше, – подтвердила она.
14
– Будь ты проклято! – ворчала Бригитта, пытаясь надеть платье. Ей не хотелось звать на помощь Сприн. Ведь это было первое утро после ее свадьбы. Но одеться без помощи кузины оказалось просто невозможно.
После двух-трех попыток Бригитта окончательно запуталась в просторных складках юбки, не в силах высвободиться и попасть в рукава.
Наблюдая с другого конца комнаты за суматошной борьбой, которую его жена вела со своим нарядом, Йен насмешливо улыбался, но прийти на помощь не спешил.
Наконец-то! Бригитта нашла рукава и сунула в них руки. Платье скользнуло вниз по ее телу, и все стало на свои места. Вот только пуговицы! Заведя руки назад, Бригитта нащупала застежку на талии, и борьба началась с прежним ожесточением. Она извивалась и так и эдак, но дело застопорилось. «Ну и ладно, – сказала она себе. – Начну с верха».
Застегнуть верхние пуговицы оказалось обманчиво легко, но на третьей удача иссякла. В бесплодных попытках Бригитта лишь раскраснелась и взмокла от напрасных усилий.
Наконец рука Йена коснулась ее плеча.
– Может, я помогу тебе? – спросил он, щекоча своим дыханием ей затылок.
– Да, помоги, пожалуйста.
– Правда, мои пальцы неуклюжи и не годятся для такой деликатной работы, – сказал он, пытаясь стянуть вместе края лифа. – Черт! Ну-ка, втяни живот.
– Вот так?
Потеряв терпение, Йен дернул платье изо всей силы.