Горбун
Шрифт:
Утром приехал полицейский. Шум его машины привлёк моё внимание и разбудил Иру. Счастливая, она всю ночь крепко спала.
— Кто это? — зевая, спросила моя подруга.
Она вышла из своей комнаты и не потрудилась даже надеть халат, а может, хотела, как бы между прочим, похвастаться передо мной красивой ночной рубашкой.
— Прелесть, — сказала я.
— Хороший человек? — передёрнув плечами от лёгкого озноба, переспросила Ира.
— Не человек хороший, а рубашка прелесть, — уточнила я. — Человек, впрочем, тоже хороший. Он из полиции. Расследует
— Чем же он так хорош? — вяло поинтересовалась Ира. — Кружева меня и привлекли.
— Главное, что они сами по себе выглядят эффектно, — похвалила я. — Он высокий, красивый, кудрявый. Мне очень понравился.
— Значит, только должность оградит его от твоих издевательств, — сделала выпад Ира.
В кои-то веки мне понравился мужчина, а с этим не находит нужным считаться даже моя подруга.
— Когда сама его увидишь, согласишься со мной, — уверенно сказала я. — Его зовут Нильс Хансен. Душка-полицейский!
Прихожая огласилась сдержанными смешками, а между тем за дверью Хансен и горбун спорили по-датски. Ира стала переводить, показывая хорошее знание языка. К слову сказать, Нонна так и не выучилась свободно говорить по-датски, и весь её словарный запас сводился к наименованию продуктов, которые она покупала в магазине.
— Твой Душка хочет войти, а горбун его останавливает, — рассказывала Ира.
— Почему?
— Говорит, что мы устали за вчерашний вечер, поздно легли, а у тебя до утра горел свет. Горел?
— Он и сейчас горит, — вспомнила я.
— Так выключи его сейчас же: уже светло, — деловито велела Ира.
Я почти бегом исполнила её волю. Вероятно, не только в СНГ электроэнергия подорожала.
— Душка расспрашивает горбуна, не заметил ли он чего подозрительного вчера, когда ждал тебя перед дверью, и сегодня ночью. Горбун ничего не видел и не слышал, ни о чём не догадывался. Тебе не кажется это подозрительным?
— Не знаю, — сказала я. — А почему он обязательно должен был что-то заподозрить?
— Потому что он мне не нравится, и его появление здесь вчера всё-таки довольно странно.
— Он искал Мартина.
— С чего бы ему так о нём заботиться? Мало ли у Мартина баб? Позвонил бы тебе, убедился, что дома никого нет, и оставил тебя в покое. Зачем он приехал на этот раз? Может, ему самому от тебя что-нибудь нужно?
— Не болтай глупости! — рассердилась я. — О чём они говорят сейчас?
Ира прислушалась.
— Всё о том же. Хансену хочется к нам, а горбун стережёт наш покой.
— Может, пока он держит оборону, мы успеем выпить кофе? — предложила я.
Ире моя мысль показалась забавной.
— Иди одевайся, а я пока приготовлю завтрак, — сказала я. — Этих тоже придётся учесть.
Ира смешно сморщилась.
— Горбун нас так преданно охранял, что заслуживает чашки кофе. А если дать одному, то и второго пригласить придётся.
До чего же проигрывал Дружинин в сравнении с Хансеном! Он
Пока полицейский знакомился и разговаривал с хозяйкой дома, горбун подошёл ко мне и с трогательной заботой спросил, спокойно ли прошла ночь. Его доброжелательность вселила в меня надежду, что он ничего не знает о своём коварном двойнике, творящем зло в моей повести.
— Спасибо, вы нас хорошо охраняли, — ответила я, стыдясь признаться этому человеку без нервов, что всю ночь протряслась от страха.
Горбун внимательно смотрел на меня, и моя ложь не могла его обмануть, но он предпочёл не вдаваться в подробности и не указывать мне на то, что лёгкая синева под глазами и ярко выраженная бледность говорят о моих переживаниях яснее всяких слов.
Я отвечала Дружинину, а сама всё поглядывала на своего викинга, так что даже не заметила, когда именно горбун замолчал и ушёл в себя, по временам бросая пронзительные взгляды на меня и прямо-таки испепеляющие — на следователя.
— Есть новости, господин Хансен? — спросила я, когда Душка закончил допрос Иры.
— Никаких новостей нет, — охотно откликнулся полицейский, — но я всё более убеждаюсь в правильности своей версии.
Его ответ был очень интересен по смыслу, и все мы вправе были ждать объяснения этой растущей убеждённости, но Душка не подозревал о нашем ожидании и без лишних слов сел за стол. От него исходила такая энергия, что я почти перестала чувствовать утомление после бессонной ночи, а когда полицейский изволил обратить на меня внимание, мне стало особенно приятно.
— Как долго вы пробудете в Дании, Жанна? — спросил Хансен.
— Месяц, — ответила я. — Приблизительно.
Вслед за этим мне пришлось объяснить цель поездки, а потом, в неофициальной части разговора, описать представление, на котором выиграла приз. Полицейскому очень понравилось поведение ведущего, и он счёл, что это очень опытный человек и глаз у него намётанный. При этом он особо пристально взглянул на меня, и я пожалела, что не успела подкрасить губы и одеться понаряднее.
— Если вы не возражаете, мне бы хотелось, чтобы вы посмотрели на фотографии и сказали, известна ли вам эта девушка, — сказал следователь, когда кофе был допит.
Наконец-то мне представилась возможность своими глазами увидеть убитую. Распростёртого и окровавленного тела на фотографии, конечно, не оказалось, но лицо было снято очень чётко и было, как живое. Девушка как девушка, на вид лет двадцати, похожая на многих своих сверстниц, особых примет не имела.
— Я её не знаю, — сказала я, возвращая фотографии.