Гора
Шрифт:
Давление нарастало по мере того, как она сжималась вокруг него. Женщина застонала, и он чуть не потерял сознание.
– Трахни меня!
– прорычала она, и он посмотрел в сторону, на открытую дверь спальни, на развевающиеся на подоконнике шторы, на мягкий свет лампы, падающий на узкую вертикальную щель приоткрытой дверцы шкафа.
– Что за..., - начал Трабер, когда в луче света сверкнуло глазное яблоко, дверь распахнулась, и Рэнс Миллер вылез из шкафа вслед за направленным на полицейского ружьем, по его щеке потекла слеза.
– Проклятье! – закричала жена Рэнса, ее развратная улыбка погасла, похотливая маска превратилась в выражение ужаса, а Трабер замер под ней, пока его член увядал и выскальзывал
– Что ты здесь делаешь!
– завопила Лори, когда ее муж шагнул дальше в комнату.
– Сюрприз, да? Ты думала, что сможешь выставлять меня дураком?
– Рэнс...
– сказал Трабер, потому что это было единственное, что ошеломленный полицейский смог сказать. Не эй, полегче или думай, что делаешь, а просто... Рэнс.
– В моем собственном гребаном доме?
– Рэнс, это не то, что ты думаешь...
– пролепетала Лори, и абсурдность этого почти заставила Трабера рассмеяться: Лори сидит голая на голом мужике, пытаясь придумать жалкие оправдания и убедить мужа в том, что все не так, как кажется. Но она, очевидно, была слишком потрясена, чтобы придумать что-то еще, потому что так и застыла с раскрытым ртом, когда Рэнсом с криком В МОЕМ ГРЕБАННОМ ДОМЕ! взмахнул винтовкой, зарядив прикладом в лоб Лори и скинув ее с кровати. Трабер последовал за ней, выхватив свой кольт из кобуры, лежавшей на полу рядом с одеждой, из которой он вытряхнулся тридцать минут назад. Одним быстрым движением он поднялся, и одним выстрелом проделал дыру в горле Рэнса. Пуля прошла на вылет и ударила в дверной косяк позади Рэнса, забрызгав кровью стену, и Лори закричала, распластавшись на полу.
Трабер с оружием на изготовку обогнул кровать, наступил на ружье и уставился на Рэнса, который лежал боком на полу, глаза раненного расширились, рот медленно открывался и закрывался. Через несколько мгновений его рот замер открытым, правая нога пару раз дернулась, глаза остекленели, и Трабер понял, что мужчина умер.
– Черт побери, Лори, - сказал он женщине, хнычущей у кровати, опухший лоб которой придавал ей вид женщины-монстра Франкенштейна, а не горячей цыпочки, за которой он последовал в спальню немного ранее.
– Как ты могла не знать, что он там?
– Я... Я...
– Черт возьми. Давай, вставай оттуда.
– Что мы будем делать?
– спросила она, вставая и подходя к Траберу, косясь вниз на своего мужа и зажимая рот дрожащей рукой. Слезы покатились по ее щекам, и она истерично закричала: - Боже мой, что мы наделали? Что нам теперь делать? Что нам делать?
Трабер посмотрел на труп и снова на Лори. Она была отличной блядью, без сомнения - иначе зачем бы он проводил с ней столько времени? Но ему чуть не снесли голову, и никакая задница не стоила такого риска.
– Почему бы тебе для начала не принести нам пару бутылок пива, и давай попробуем разобраться, что, черт возьми, только что произошло.
Когда Лори вышла из комнаты, Трабер натянул брюки цвета хаки и кремовую рубашку, которые называл своей униформой. Траберу не нравилось носить полицейскую форму. По его мнению, значок и кольт - это все, что ему было нужно, и когда кольт был убран в кобуру, а ноги обуты в ботинки, он сел на кровать и вздохнул. Этого не должно было случиться, и он не мог поверить, что это произошло. Со всем тем дерьмом, что творилось в этой дыре, труп Рэнса Миллера был ему нужен, как лишняя нога.
Как, черт возьми, он просидел в этом шкафу так долго, не подавая признаков присутствия... Как вообще это ему взбрело в голову... и где его чертов грузовик?
Как будто все это имело значение сейчас, когда кровь запеклась вокруг старого доброго мертвого
Трабер встал, пересек комнату, наклонился и вырвал дробовик из рук Рэнса. Когда Лори вошла в комнату еще полностью обнаженной, он проделал выстрелом в ее животе дыру размером с кулак и положил ружье на кровать. Затем он вышел на улицу к своей патрульной машине, достал из бардачка пистолет 38-го калибра, который пару месяцев назад изъял у дальнобойщика, выстрелил в землю и вернулся в спальню. Вытерев отпечатки простыней, он вложил его в руку Лори и нажал на спусковой крючок. Ее лицо было бледным, губы синими, вся кровь, казалось, вытекла из кровавой ямы, которую он сделал в ее некогда упругом животе. Тошнотворный привкус меди застрял у него в горле, когда он, стоя над мертвой женщиной, старался сохранять самообладание. Потом взял в руки ружье, вытер отпечатки и вложил его в руки Рэнсу. Никто, кроме него, не будет расследовать это дело, и даже братья Миллер, увидев Рэнса и Лори, решат, что они застрелили друг друга, причем Лори не повезло, так как выстрел ружья разорвал ее живот, а след от удара приклада на ее лбу можно было списать на удар при падении на пол. Не повезло и Рэнсу, но его смерть, на его взгляд, была менее болезненной. Что же касается того, почему это произошло и почему грузовик Рэнса будет найден где-то в стороне от дома, где бы он ни оказался, то это будет еще одной загадкой для горожан, которую они будут перемалывать на своей мельнице слухов.
Трабер на мгновение замер, вбирая в себя все: кровь и запах кордита, все еще витавший в воздухе; зияющую дыру в горле Рэнса и дыру в животе его жены. Он в последний раз посмотрел на Лори, на то, что осталось от этого некогда великолепного тела, и вспомнил все прекрасные часы, которые они провели вместе. Затем он вышел из дома, прошел через двор к своей машине. Сев на водительское сиденье, Том завел двигатель, но фары не включил, предоставив лунному свету вести его по длинной и извилистой грунтовой дороге. Он отъехал от отдаленного фермерского дома Рэнса и Лори на задворках Холлера и поехал по дороге, пока она не свернула вправо, улыбаясь, потому что ближайший дом был таким же темным, как и лес за ним. Ни внутри, ни снаружи не горел свет, и никто не спускался по дороге, чтобы выяснить природу выстрелов. Значит, их никто и не слышал.
Глава 12
Фары прорезали темноту; из радиоприемника доносилась музыка в стиле кантри, когда Камаро пробирался по узкой грунтовой дороге. Это был хорошо знакомый Чарли маршрут, и он уверенно преодолевал ухабы и колеи. Лунный свет заливал верхушки деревьев, нависших над дорогой. Ночь принесла на гору прохладу, но не настолько, чтобы Чарли поднял верх. Тина, казалось, не возражала. Она просто прижалась к нему поближе.
Идеальное завершение идеального дня: надрать задницу ублюдку Гарри; разъезжать на машине своей мечты со своей девушкой рядом, барбекю, пиво и живая музыка; голова, полная травки и нос, полный кокаина, а теперь вот он едет к горе Рикерта, чтобы завершить все это небольшой вспашкой плодородной области, лежащей между ног Тины.