Гонтлгрим
Шрифт:
— Пять? — размышлял он и поглядел на свои мензурки и пестики. Он прикоснулся костистым пальцем к маленькой, заостренной белой бородке, и, покрутив некоторое время своим крошечным круглым лицом, решился. — Пять завершат нашу задачу.
— Завершат? — переспросила Джесса. — И тогда ты осмелишься совершить это?
Нанфудл посмотрел на нее, словно она сказала что-то забавное.
— Ну что, в путь, — призвал он.
Губы Джессы исказила мимолетная презрительная усмешка, она, казалось, ловила ими волнистые пряди желтых волос. Эта ухмылка была единственным изгибом на ее плоском,
— Ты же должна наслаждаться этим! — выругался гном.
Но Джесса, смеясь, отвернулась, не задетая его словами.
— Я наслаждаюсь волнением, — насмешливо пояснила молодая жрица. — Жизнь ведь, в конечном счете, очень скучна.
Она повернулась к стоянке и указала на мешочек с травами, который все еще держал Нанфудл.
— И ты тоже, очевидно.
Гном опустил взгляд на потенциально ядовитые корни.
— У меня нет выбора.
— Ты боишься?
— А я должен?
— А я боюсь, — сказала Джесса, хотя равнодушный тон заставил ее слова больше быть похожими на приветствие, чем на признание. Она мрачно кивнула, из уважения к гному.
— Да здравствует король, — сказала она, и сделала реверанс.
Затем она ушла, заботясь, чтобы выбранный ею путь к посольству Королевства Многих Стрел, не привлекал внимания больше предоставленного орку, прогуливающемуся по коридорам Мифрил Холла.
Нанфудл поднял корешки и двинулся к своим колбам и пестикам, расставленным на широкой скамье, стоявшей у стены его лаборатории. Он заметил свое отражение в зеркале, висевшем над скамьей, и даже встал в позу, думая, что выглядит довольно солидно в своем среднем возрасте — что, конечно же, означало, что он был далеко старше среднего возраста!
Большая часть его волос выпала, за исключением густых белых зарослей за большими ушами, но он заботился, чтобы эти остатки всегда были аккуратно подстрижены, как и его заостренная бородка и тонкие усы. А остальная часть его большой головы была чисто выбритой. Ну, за исключением бровей, хихикнув, подумал он, обратив внимание, что некоторые волоски стали такими длинными, что их завитушки стали очень заметны.
Нанфудл взял очки и водрузил их на нос, и, наконец, заставил себя отойти от зеркала. Он отклонил голову, получив лучший угол обзора через маленькие круглые линзы, и аккуратно настроил высоту промасленного фитиля.
Высокая температура должна быть исключительно точной, напомнил он себе, чтобы можно было извлечь необходимое количество кристаллического яда.
Он должен быть аккуратным, но, посмотрев на песочные часы на краю скамьи, гном понял, что должен быть ещё и очень быстрым.
Кружка Короля Брунора ждала.
Тибблдорф Пвент не надел свои шипастые, мятые, пронизывающие врагов доспехи, и это был один из немногих случаев, когда кто-то видел дварфа без них. Но он не надел их по одной лишь причине: берсерк не хотел, чтобы кто-либо узнал, или, вернее, услышал его.
Он прятался в тенях в дальнем конце неровного коридора, за грудой бочонков, оставив в поле зрения лишь дверь Нанфудла.
Берсерк скрипел зубами, пытаясь сдержать поток проклятий, которые он готов
— Орки в Мифрил Холле, — спокойно проворчал Пвент, покачав грязной, косматой головой и топнул ногой.
О, как Пвент визжал, протестуя, когда было принято решение о предоставлении Королевству Многих Стрел посольства в дварфийских залах! Конечно, это было небольшое посольство — не более чем четырем оркам разрешалось находиться в Мифрил Холле одновременно, да и у этих четырех не было беспрепятственного доступа всюду. Отряд дварфов, обычно берсерков Пвента, всегда были рады сопроводить их «гостей».
Но эта маленькая юркая жрица, как оказалось, обошла это правило, и у Пвента было много предположений на этот счет.
Он хотел осмотреться и вынести дверь ногой, поймав крысу-орка открыто, и вышвырнув ее из Мифрил Холла раз и навсегда, но как раз в этот момент, его редкая способность улавливать суть вещей подсказала ему проявить терпение. Несмотря на свой клокочущий гнев, Тибблдорф Пвент оставался тихим, и через некоторое время Джесса вновь появилась в коридоре, посмотрев по сторонам, и убежав тем же путем, которым пришла.
— Ну что, гном? — прошептал Пвент, поскольку не видел в происходящем никакого смысла.
Нанфудл, конечно, не был врагом Мифрил Холла, и даже был его верным союзником с самых первых дней своего появления в клане, около сорока лет назад. Дварфы Боевого Молота до сих пор говорили о «Моменте Эльминстера», когда гном использовал изобретенный им трубопровод, чтобы заполнить пещеры взрывчатым газом, который разнес тогда в клочья горный хребет вместе с вражескими великанами.
Но тогда почему этот друг клана общается с орочьей жрицей в такой тайне? Нанфудл мог вызвать Джессу обычным способом, непосредственно через Пвента, и её бы быстро сопроводили к нему.
Пвент потратил много времени на обдумывание, так много, что в итоге Нанфудл появился в коридоре и скрылся за поворотом. Только тогда пораженный берсерк понял, что поминальное празднование уже началось.
— Каменная задница Морадина, — ошеломленно пробормотал Пвент, выползая из-за бочонков.
Он хотел сразу пойти в зал Брунора, но внезапно остановился у двери Нанфудла и огляделся, как и Джесса до этого, а затем вошел внутрь.
Ничего подозрительного он не заметил. Немного белой жидкости в мензурках булькало от жара горелок на одном рабочем месте, но все остальное казалось совершенно обычным, как было всегда у легкомысленного Нанфудла.
— Хм, — пробормотал Пвент и начал бродить по комнате, пытаясь найти какие-нибудь подсказки — возможно очищенную площадку, где между Нанфудлом и Джессой могло бы быть — нет, Пвент не мог даже позволить себе думать об этом.
— Ба, да ты глупец, Тибблдорф Пвент, как и твой брат, если бы у тебя был брат! — ругал себя дварф.
Он пошел к двери, внезапно ощутив ужасную неловкость перед своим другом за то, что решил шпионить за Нанфудлом, когда вдруг заметил что-то под столом гнома: это был свернутый спальный мешок.