Гонщик

Орлов Антон

На втором ярусе находились склады, он представлял собой настоящий лабиринт широких безлюдных коридоров. На стенах горели указатели и условные обозначения. После нескольких поворотов Тина услыхала позади гулкий топот. Минут пять она петляла по лабиринту, и агенты ее потеряли. Тина вышла в центральный зал, через который проходили шахты грузовых лифтов. Сбоку, за высокой овальной аркой, виднелась лестница, а стену около нее испещрили выведенные зеленой светящейся краской корявые надписи на разных языках: «Илжегос сотрудничает с мафией», «Коммунистическая революция победит», «Джулия Дис трахается со всеми», «Мейцан – это вещь», «Смерть любителям „холодного стиля“», «Межвидовой секс – не разврат, а способ взаимопонимания».

Откуда все это бралось, никто

из персонала искусственного спутника не мог вразумительно объяснить. Администрация уверяла, что никакие сомнительные личности на «Сиролл» пробраться не могут, тем не менее стены в центральном зале второго яруса все время пестрели такого рода заявлениями. Почему здесь до сих пор не установили видеокамеру – это для Тины тоже было загадкой.

Округлый, сверкающий оранжевым пластиковым корпусом робот-уборщик замазывал нехорошие надписи белой светящейся краской. Один баллончик он держал в выдвинутом вперед манипуляторе, три запасных стояли в прикрепленном к корпусу контейнере. Поравнявшись с ним, Тина выхватила баллончик и сунула в карман, а потом устремилась вверх по лестнице. Робот, не обратив внимания на пропажу, продолжал свое занятие.

Миновав несколько пролетов, Тина вошла в арку, над которой горела красная цифра «10», и очутилась в необъятном выставочном зале, занимавшем весь десятый ярус. В прозрачных витринах лежали на подставках либо просто висели в воздухе образцы товаров, выпускаемых «Галактическим лидером». Посетителей было не слишком много. Заметив охранника в униформе, Тина мельком подумала: а не заявить ли о том, что она подверглась нападению?.. Но тут же, усмехнувшись, отбросила эту мысль. Ей нравилось выкручиваться без чужой помощи. Манокарские агенты – ее проблема, а у организаторов нынешней презентации, судя по тому, что рассказали Джеральд и Ольга, собственных проблем хватает с избытком. Обогнув длинную витрину, в которой плавали последние модели антигравитационной экипировки, она остановилась.

Группка из нескольких мужчин и женщин – все они принадлежали к той же расе, что и Тина, – заинтересованно рассматривала образцы бытовой техники. Мужчины были в парадных деловых костюмах, а двое – в щедро расшитых золотом официальных мундирах; женщины – в длинных строгих платьях светлых тонов. Лица последних поверх дыхательных масок прикрывали тонкие цветные вуали. Манокарцы.

Представительный мужчина в мундире взглянул в сторону Тины и что-то шепнул соседу; женщины тоже начали на нее посматривать, их глаза блестели под вуалями. Потом первый опять что-то сказал – негромко, но раздраженно и властно, и вся группка торопливо двинулась прочь.

Оглядевшись – агентов не видно, однако Тина не сомневалась в том, что они где-то поблизости, поскольку в зале имелись видеокамеры, а получить у компьютера «Сиролла» информацию о местонахождении того или иного гостя мог любой желающий, – она пошла к лифту, лавируя между витринами. Выставочный зал – не подходящая территория для драки.

Теперь Тина более-менее представляла себе замысел противников: очевидно, те планировали, выстрелив в нее отравленной иглой (наркотик действовал мгновенно – в этом она убедилась на примере ставшего случайной жертвой бизнесмена с Гинта), отвести ее в апартаменты консула, переодеть в манокарскую одежду и посадить на консульскую яхту. В дыхательной маске и под вуалью она бы ничем не выделялась среди остальных манокарок. Ну разве что густым загаром и короткой стрижкой – однако и то и другое можно замаскировать с помощью краски для кожи и парика. Знать бы, что у них за наркотик… Ее мозг, как и мозг любого человека, был уязвим для ядов и психотропных веществ; в то же время благодаря имплантированным фильтрам Тина была восприимчива не ко всякой отраве, опасной для большинства людей. Может, их наркотик и не способен вывести ее из строя, но проверять это не хотелось.

Подумав о гинтийском бизнесмене, Тина ощутила укол совести: следовало бы сообщить администрации «Сиролла» о том, в каком состоянии он находится… Но не сейчас, а чуть погодя. Сначала она задаст хорошую

трепку манокарским агентам.

– …Что мы такое для них? Наемные гладиаторы! Они ведь за людей нас не считают, парень… На некоторых планетах есть такое развлечение – бой дрессированных животных… Вот и мы для них как животные! – Саймон поставил на столик бокал с недопитым вином и вытер тыльной стороной ладони несуществующую слезу. – Я давно это понял… Я ведь был раньше профессиональным хардболистом, ты не думай… В молодости…

Он имел представление о том, с какой стороны берутся за биту для хардбола, этим и исчерпывались его познания об упомянутом виде спорта. Четырехкратный чемпион Галактики по вольному боксу Левакус смотрел на собеседника с вежливым сочувствием. Саймона раздражали и его цветущая румяная физиономия, и мощная мускулатура – только тем и занят, что жрет да тренируется. И еще деньги за это получает!

– Они смотрят на нас и упиваются своим превосходством! Ведь мы развлекаем их…

– Ну, есть и понимающие болельщики. Заинтересованные… – вымолвил наконец Левакус.

Про себя Саймон ухмыльнулся: надо полагать, это все, что он способен выжать из своих мозгов. Наверное, перед каждым интервью с ним заранее разучивают текст, как для школьного утренника.

– Особенно женщины, парень… Это такие стервы… Я слышал, что они про тебя говорили, – этот самый царственный Кейом Омхедегари и принцесса Мида…

Левакус напрягся. Саймон знал: если чемпион захочет его ударить, благодаря мейцану он успеет увернуться.

– Понимаешь, парень, – он доверительно понизил голос, – Кейом, чтоб его высочеству… ее спрашивает: тебе, что ли, нравится Левакус, эта уродливая гора мускулов? А она отвечает: да он у меня вроде глупенькой домашней обезьяны, ты к нему не ревнуй! И сама смеется… Вот так они к нам, парень!..

Румянец сошел с лица Левакуса, могучие плечи опустились. «Ну что, получил? – мысленно усмехнулся Саймон. – Привык небось, что вокруг тебя все бегают…» Вслух он участливо произнес:

– Они все такие, парень. Все друг дружки стоят… Ну ладно, пошел я. Понимаешь, с тех пор как я на хардболе травму получил, мне быстро ходить нельзя, бедро болит. А тут еще нужно до двадцатого дохромать…

Левакус не ответил. Вполне натурально прихрамывая, Саймон потащился к выходу из кафе. Дело сделано. Теперь надо обработать чету Омхедегари, а после презентации устроить так, чтобы все трое оказались в одном месте – и тогда «Перископ» получит новый сенсационный материал! Саймон зашел в мужской туалет, уединился в кабине и там, жизнерадостно насвистывая, вынул из глаз контактные линзы, содрал с лица пленку с морщинами, снял седой парик, прилепил на место бакенбарды, изменил цвет и покрой своей куртки, прикоснувшись к переключателю на внутренней стороне манжеты, – короче, вновь превратился из угрюмого ветерана хардбола в кинокритика Родгева Раоса. Недаром шеф считает его одним из лучших эксцессеров, он еще и не на такое способен!

Прогуливаясь вальяжной походкой по коридору (попавшийся навстречу Левакус скользнул по его лицу безразличным взглядом – не узнал), Саймон подумал, что возиться с Омхедегари необязательно. Чемпион завелся, вон как стискивает кулачищи… Восемь лет назад, когда Саймон провернул то дельце с Пенгавом, ныне здравствующим президентом Манокара, он ведь тоже ограничился одним только Пенгавом, а скандал вышел на несколько миллионов.

При этом воспоминании по спине пробежал холодок. Тина Хэдис где-то здесь, рядом. Возможно, крадется следом за ним по коридору, дожидаясь, чтобы он забрел в безлюдное место… Ощущение опасности было настолько сильным, что Саймон оглянулся, но киборга не увидел. Разряженная публика, скользящий вдоль стены черный синисс, пара охранников… Саймон успокоился: охранники – надежные парни, они не позволят Тине его убить. Хорошо, что на «Сиролле» их так много. Нужно держаться к ним поближе. И жалеть ни о чем не стоит: ведь именно после дела с Пенгавом Саймон Клисс пошел в гору, именно тогда шеф начал его ценить и коллеги зауважали!