Гонщик
Шрифт:
Саймон визжал, скулил и цеплялся за что попало, обламывая ногти, но робот оторвал его от спасительного стеллажа и бросил на антигравитационную платформу. Саймон тут же потерял способность двигаться – теперь он мог только смотреть на своих торжествующих палачей.
– В медицинский отсек, – приказал помощник капитана. – Врачи уже предупреждены.
Потолок и стены уплывали назад, платформа миновала знакомый коридор, где находилась сто сорок третья каюта. Потом над Саймоном склонились лица, которых он прежде не видел, – седая женщина с короткой стрижкой и безволосый серокожий незиец.
– Вы – Родгев Раос
– Да! Я Родгев Раос с Ниара, а все принимают меня за кого-то другого и хотят убить!
– Ясно, – незиец кивнул. – Какое сегодня число по корабельному времени?
Числа Саймон не знал, ведь он целые дни напролет прятался под койкой у себя в каюте и за временем не следил.
– Не помню.
– Так… Сейчас мы сделаем вам укол, господин Раос.
Укол?.. Значит, ему хотят впрыснуть яд?.. Охваченный паникой Саймон попытался вырваться из силовых пут, но не смог даже пошевелить пальцем.
– Обратите внимание, доктор Хлииос, у нашего пациента все тело расцарапано, – заметила женщина.
В руку вонзилась игла, и через несколько секунд Саймон перестал о чем-либо волноваться. Ему помогли подняться с платформы и устроиться в удобном кресле. Дали чашку с горячим сладким напитком. Женщина-врач спросила насчет царапин, и Саймон вялым голосом объяснил, что его покусали какие-то местные насекомые в элакуанкосской гостинице – он всегда выдавал эту версию, и собеседники, как правило, верили.
Потом врачи ушли, он остался в помещении один. За стеклянной стеной, отделявшей кабинет от коридора, тоже никого не было, если не считать робота-уборщика. Саймон без интереса огляделся: белые стены, шкафы из голубого пластика, серебристо-серый стол в форме запятой. Шкафы… А в шкафах – медикаменты! Значит, там должен быть метарин.
Саймон поднялся. Несмотря на то что отупляющее действие укола еще не прошло, он испытывал некое подобие возбуждения: метарин его спасет, метарин – это жизнь… Хотя, конечно, до мейцана ему далеко.
Распахнув дверцу шкафа, Саймон начал перебирать флаконы и коробочки с яркими этикетками. Вот. Нашел! Вытряхнув на трясущуюся ладонь сразу пять таблеток, бросил их в рот.
Звук открывающейся двери. Саймон, давясь, глотал таблетки.
– Господин Раос, что вы делаете?
Он оглянулся – на пороге стояли оба врача – и зажал в кулаке упаковку метарина. Пусть попробуют отобрать: он будет лягаться и кусаться, но никому не отдаст!
– Вы наркоман? – спросил незиец. – Так мы и думали…
Ничего не ответив, Саймон рухнул в кресло. Таблетки подействовали, к нему понемногу возвращалась способность здраво соображать, и теперь он, припоминая, что натворил на складе, пытался изобрести объяснение, которое избавит его от необходимости возмещать «Аониде» причиненный материальный ущерб.
Глава 5
Пересадочная станция приближалась – сложная серебристая конструкция на черном фоне, издали похожая на популярную у незийских детей игрушку из тонких металлических плоскостей и проволочных дуг, взаимное расположение которых можно менять, пока не надоест. Тина вместе с другими пассажирами находилась в обзорном салоне. Засунув руки в карманы комбинезона, она стояла перед стеной с изображением внешнего пространства и смотрела на станцию, не испытывая никаких эмоций,
К ней протиснулся Риган.
– Вы уложили свой багаж? «Аонида» задержится тут ненадолго.
– Да. Он у меня небольшой.
Свет далеких белых звезд пронизывал тьму, а потом сбоку появилась Ракса – здешнее солнце, по лицам пассажиров заскользили блики, люди заахали и зашевелились. Иллюзия того, что стены, отделяющие салон от космоса, прозрачны, как стекло, была настолько полной, что кое-кто поспешил к выходу.
– Тина, я хочу попрощаться…
Тина повернулась – с другой стороны к ней подошел Листан.
– Всего хорошего, Тим. Может, когда-нибудь еще увидимся.
– Если будете на Земле – обязательно загляните к нам. Зоопарк Внеземных Видов, на восточно-европейской территории. Полсотни квадратных километров, мы постарались воспроизвести там естественные условия для представителей вымирающих видов – грандиозная была работа.
– Знаю, я видела ваши фильмы. Обязательно загляну, когда выкроится время.
– Том обрадуется, он вас очень полюбил.
Саймон, стоявший в нескольких шагах от них, презрительно скривился. Его и раньше раздражали безмозглые энтузиасты вроде Листана, а уж теперь, когда он упустил такую возможность… «Кошмары стали явью: монстр на космолайнере» – примерно так мог бы звучать заголовок. Если б Саймон не забыл в гостинице свой метарин и находился в хорошей форме, он бы сумел превратить банальное происшествие в настоящую кровавую сенсацию. Проще простого: как следует раздразнить сбежавшего шипоглава, а потом подсунуть ему кого-нибудь из пассажиров (лучше всего – ребенка, на борту «Аониды» находилось несколько детей с родителями) – и заснять развязку… Он бы заработал на этом деле много мейцана!
Саймон фыркнул, вспомнив разглагольствования корабельных медиков. Оба они, и доктор Слииос, и доктор Карева, всю дорогу вели с ним душеспасительные беседы о вреде наркотиков, уговаривая пройти курс лечения.
– Господин Раос, вы ведь принимаете не только метарин? – пристально глядя на него, спрашивала Карева. – С одного метарина вы бы не докатились до такого состояния. Вы – мейцанист, верно?
– Есть Всегалактическая Декларация о Правах Личности, – мысленно проклиная эту въедливую старуху, напомнил Саймон. – Вы знакомы с ее текстом?
– Знакома. Я не собираюсь вторгаться в вашу частную жизнь, господин Раос. А вы знаете о том, что мейцан медленно, но необратимо разрушает человеческий мозг и в конечном счете доводит свою жертву до полной деградации?
Со слов шефа Саймон знал, что это не так. «Ты когда-нибудь видел свихнувшегося мейцаниста? – спросил однажды шеф. – Ну вот, и никто не видел! Медики врут. Они могут взять любого психа и заявить, что это, мол, мейцанист или кто-нибудь там еще, – дежурный трюк, мы и сами так умеем. Верить, Саймон, нельзя никому! Кроме меня». Осклабившись, шеф захохотал.