Гонка
Шрифт:
Через десять минут после взлета Джозефины Белл увидел блеск воды.
Гавань Нью-Йорка — это обширное водное пространство рек и заливов, усеянное буксирами, целыми флотами паромов, перевозящих пассажиров, которые хотят посмотреть гонку, барж, пароходов, лодок, гребных шлюпок, катеров и лихтеров. Справа Белл видел Бруклинский мост, перекинутый через Ист-Ривер и соединяющий Бруклин с островом Манхэттен. В военную гавань двигался белый военный корабль, окруженный маленькими буксирами. Другие корабли, выкрашенные в маскировочный серый цвет и оснащенные современными мачтами, рядами стояли у
Прямо впереди Бруклин заканчивался Каналом Баттермилк. Поперек этого узкого пролива лежал Губернаторский остров. Посередине пролива шел катер; на его палубе, на брезенте, была нарисована буква V, что означало «Ван Дорн». А за Губернаторским островом открытая вода почти на милю тянулась до статуи Свободы.
Колоссальная медная зеленая статуя высотой триста футов стояла на гранитном постаменте над естественными ступенями на крошечном острове Бедлоу. Близ Бедлоу крейсировал еще один катер с буквой V, он проходил между паромами, баржами со скотом и частными яхтами, с которых шляпами и носовыми платками махали зрители.
Белл видел, что белый биплан Стива Стивенса уже обогнул ориентир и исчезает далеко на севере за рекой Гудзон. Сразу за ним летел Билли Томас в зеленом гоночном «Кертисе» с тянущим винтом. За ними еще четыре участника гонки. Красный биплан Джо Мадда как раз завершал облет высокой статуи, а сразу за ним шли еще два аэроплана. Синего самолета Эддисона-Сидни-Мартина не было видно, и Белл понял, что англичанин должен быть далеко впереди; может, он уже пьет чай в Йонкерсе.
Билл снял левую руку с руля, взял полевой бинокль, висевший на груди, и принялся осматривать воду в поисках небольшого судна, которое предположительно нанял Фрост. Он увидел на севере группу буксиров и два больших парома — поднимая большую волну, они преодолевали полоску воды между Губернаторским островом и ощетинившегося пирсами Нижнего Манхэттена. Белл провел биноклем перед ними и увидел тонущую в воде ярко-синюю летающую машину. Сэр Эддисон-Сидни-Мартин рухнул с неба. Нижнее крыло фюзеляжа уже ушло под воду.
«Орел» качнулся, словно автомобиль на краю канавы. Белл выпустил бинокль, освобождая обе руки. Выровняв самолет, он снова повел его одной рукой, настроил бинокль и поймал в поле зрения англичанина. Баронет стоял на верхнем крыле своего аэроплана. Очки его перекосились, он потерял шлем, но каким-то образом умудрился раскурить сигарету. И приветствовал первый подошедший к нему буксир облаком сигаретного дыма.
Прежде чем Белл смог вновь начать разглядывать в бинокль небольшие суда, поднялся сильный ветер, и ему потребовались обе руки, чтобы управлять «Американским орлом». Ветер все усиливался, сильно подбрасывая аэроплан. Белл догадался, что попал в тот участок неба, где сталкиваются противоположные ветры — с реки и с Нью-Йоркского залива. Какова бы ни была причина, он чувствовал, как ветер треплет его моноплан, испытывая крылья ди Веккио на прочность.
Неожиданно машина наклонилась на бок, повернула направо и начала падать.
Глава 18
Действуя инстинктивно, быстро и решительно, Исаак Белл попробовал с помощью руля помешать повороту. Повернув руль, он оттянул его, пробуя поднять
Чутье подвело Белла. Пропеллер нацелился в пустое небо, а корабли в гавани неожиданно оказались под его правым плечом. Потом, прежде чем он понял, что делает неверно, все завертелось.
Краем глаза он заметил желтое пятно. Через мгновение оно стало огромным. Машина Джозефины. Он промчался мимо нее, как поезд-экспресс, на расстоянии в несколько ярдов, представляя себе, что скажет Ван Дорн, когда его старший дознаватель, вместо того чтобы защищать Джозефину, угробит ее на виду у миллиона зрителей.
Скорость! Таков был первый ответ Джозефины на его вопрос о технике полета. Скорость — твой друг! Скорость делает воздух сильней.
Белл вернул руль направления в нормальное положение, перестал тянуть его на себя и толкнул вперед. Потом, осторожно, словно обращаясь с испуганной лошадью, потянул вбок, поднимая alettone на левом крыле и опуская на правом. «Американский орел» выпрямился, прервал падение набок, опустил нос и полетел быстрее.
В течение нескольких секунд все кончилось. Ветер по-прежнему бил по самолету, но теперь «Орел» уже был аэропланом, а не падающим камнем. Скорость, печально подумал Белл, когда машина полетела ровно. Когда летишь ровно, помнить теорию легко, гораздо труднее не забывать о ней в чрезвычайных обстоятельствах.
Слияние ветров с реки и моря, которое едва не погубило его, оказалось столь же целеустремленным, сколь смертоносным. Возник второй водоворот и обрушился на машину Джозефины.
Белл понял, что ему повезло. По нему пришелся скользящий удар. По «Селеру» Джозефины ветер ударил с такой силой, что сбросил его с неба. Машина завалилась на бок. В следующее мгновение моноплан сорвался в неуправляемый штопор.
Когда он пролетал под его машиной, Белл увидел, как от левого крыла отломился кусок.
Ветер подхватил обломок и понес вслед за аэропланом. Белл узнал alettone, один из приборов управления на крыльях. Но вот трос, соединявший alettone с самолетом, порвался, и кусок унесло, как лист на ветру. Если бы Белл только что сам не боролся с ударами ветра, он решил бы, что это Гарри Фрост отстрелил один из придатков крыла. Но на машину Джозефины напал не преступник, а Мать-Природа в ее худших проявлениях, не злобная, но не менее опасная.
Джозефина не колебалась. Скорость!
Белл видел, как она прянула вперед, всей тяжестью тела налегая на руль направления. Она пыталась опустить нос, чтобы самолет падал вперед, а не вбок. В то же время она наклоняла оставшиеся alettone, чтобы прекратить вращение.
Белл весь напружинился, словно мог усилием воли помочь ее машине уцелеть. Но казалось несомненным, что, несмотря на хладнокровие и храбрость Джозефины, ее мгновенные рефлексы и огромный опыт, сильный ветер и отсутствие управления разнесут ее машину.