Гонец

Бабкин Михаил Александрович

– Что, оса ужалила? – участливо поинтересовался Игорь.

– Не, – ошарашено ответил бородач. – Тётка мне типа пощёчину влепила… Аж полморды онемело!

– А ты не подглядывай, дружок, – назидательно сказал Игорь. – Мы ж нынче в мире колдунов, будешь наглеть – не заметишь, как в козлёночка превратишься. Вернее, в козла, с рогами.

– Враки, – отрезал Агап. – Колдуны не в Америке живут, они в Зимбабвах в тумтумы стучат, – но бинокль тут же спрятал, на всякий случай.

– Есть хочу, – потирая щёку, озабоченно сообщил Агап. – Ты меня сюда приволок, ты за меня и отвечаешь. Пока я тебя в ФСБ не сдам…

– Слушай,

надоел ты мне со своими стукаческими замашками, – возмутился Игорь. – Запомни: здесь нет ни ФСБ, ни ФБР, ни Массада, ничего нету! – и с сожалением понял, что Агап прав в одном: действительно, приволок его сюда Игорь, значит, он и впрямь за него в ответе. Хочет того Игорь или нет.

– Так не бывает, – уверенно помотал головой опытный бомж, – ежели большой город, то какая-нибудь служба безопасности в нём однозначно есть! Только прячется где-нибудь… Ну уж полиция-то наверняка имеется.

Полиция действительно имелась, в чём Игорь и Агап убедились немедленно: пока они толковали, к ним тихонько подъехала жёлтая карета без герба, запряжённая страхолюдным безголовым существом; на крыше кареты, тараща глаза, сидела громадная синяя жаба. Из кареты, одновременно хлопнув дверцами, вышли двое в чёрной форме, с чёрными же беретами, в сапогах, с длинными кинжалами на поясах и с дубинками в руках.

– Нарушаем? – утвердительно спросил один из них, ростом повыше и, в отличии от напарника, с серебряным черепом на берете: видимо, старший. – Оскорбляем граждан внешним видом, взглядом и действием? Так, да? – полицейский смотрел только на Агапа, Игорь его не интересовал. – Ты чьих будешь, смерд безоружный?

– Я? – Агап понурился, даже ростом стал как-то ниже. – Я ничьих, я сам по себе… Гуляю я, вот.

– Он со мной, – надменно сказал Игорь, положив руку на рукоять меча. – Какие-то проблемы, уважаемый? – он подивился собственному поведению, но чувствовал, что говорить надо именно так. Надменно и вежливо.

– А вы, вольный, кто будете? – глянув сначала на меч, с подозрением смерил Игоря взглядом полицейский.

– Я – Гонец, – коротко ответил Игорь.

– Го-о-онец? – в растяжку переспросил старший: полицейские с ухмылкой переглянулись. – Много вас таких, гонцов-то. Как без документов и денег, так сразу: «Я – Гонец! У меня неприкосновенность!» Вот что, господин… э-э… Гонец, полезайте-ка в карету, в участке с вами разбираться будут. И холопа своего не забудьте! Быстро, быстро, – старший многозначительно похлопал себя по ладони дубинкой.

– Это произвол, – пискнул Агап. – Я буду жаловаться в ООН! – и трусцой побежал к карете, где младший полицейский уже открыл заднюю дверцу. Игорь, вздёрнув подбородок и с каменным выражением лица последовал за правдоборцем.

– Да хоть самому королю жалуйся, – равнодушно ответил младший, запирая за ними дверцу на ключ.

В карете было темновато: зарешёченное окошко в запертой двери, маленькое и грязное, света почти не давало; вдоль обитых железом стен протянулось две лавки. На одной, понурясь, сидел толстый гражданин в усыпанном звёздами синем халате и таком же остроконечном колпаке, сидел и, вздыхая, флегматично ломал на кусочки чёрную палочку. Палочка, верно, была волшебной – при каждом переломе из неё сыпались разноцветные искорки.

– Садись, борец за права человека, – пригласил Игорь. – Отдыхай, всё ж не пешком топать, – и сел на свободную лавку. Агап, фыркая от возмущения,

пристроился рядом.

– Ты слышал, как он меня обозвал? – бородач повернулся к Игорю. – И слова-то заковыристые отыскал, жутко унизительные! Не, что ни говори, но хвалёные права личности у американов кривые и не на те личности направлены! Не на наши, русские.

– Достал ты уже меня со своей Америкой, – Игорь закинул руки за голову, прислонился к холодному железу. – Тебе не кажется, что американцы и говорить должны по-американски? По-английски, то есть.

– Эмигранты, – бодро ответил Агап. – А чё? Пол-Америки сплошные эмигранты, оттого и русский знают. Отщепенцы, бежавшие от народной волны гнева, во как. Они к соотечественникам особо злые, завидуют…

Карета стронулась с места, ускоряя ход, на крыше что-то пронзительно и ритмично завизжало. Наверное, сигнальная жаба очнулась.

– Ладно тебе, – Игорь зевнул. – Пусть будет Америка, чёрт с тобой… Хм, а ведь и в самом деле, по-русски они говорили! Или не по-русски, а попросту какая-то языковая магия… А, какая разница, – Игорь толкнул Агапа локтём в бок. – Слушай, Агап, чего я хочу знать – имя твоё у тебя настоящее или нет? При рождении дали или как?

– Какая разница? – уныло покосился на Игоря бомж. – Оно тебе надо?

– Есть разница, – заверил его Игорь. – Здесь это немаловажно.

– Как меня мамка с папкой назвали, я уже не помню, – сознался бородач. – Да и не в ходу у бомжей имена, кликухи только… Обозвали как-то Агапом, вот я им и стал. Хорошее имя! Наше, исконное, не Жоржик какой! Да, кстати, а тебя как зовут?

– Гор, – не задумываясь ответил Игорь.

– Я ж и говорю, что шпиён ты, – охотно завёл старую пластинку Агап. – Все вы там Горы, Буши и Моники, тьфу, креста на вас… – на противоположной лавке хрустнуло особо звучно: Игорь и Агап невольно посмотрели туда. Толстяк, доломав палочку, тихо растворился в воздухе; Агап, с выпученными от удивления глазами, осторожно перекрестил опустевшую лавку. Эффекта это никакого не дало и Агап вернулся к теме разговора, сделав вид, что ничего особенного не случилось – одно слово, Америка, тут всякое бывает.

Однако Игорь прервал надоевший ему монолог:

– Ты как в пивном павильоне оказался-то? Ну, когда мужика там убили.

– Дык, – запнулся Агап, снял шапку и почесал в голове. – Органам помогал, ясное дело. Подошёл ко мне, значит, полковничий орган и сказал, что в пивнухе встреча шпиёнов назначена. Главного, мол, ликвидируют во время той встречи, а которого он за руку схватит – за тем надо будет приглядеть, карманы ему пощупать да проследить, где живёт. Сказал, чтобы я сидел в той пивнухе и ждал: как в ящик кто сыграет, так, стало быть, начинать пасти его соседа… Тыщу рублей аванса дал! Обещал столько же, когда работу выполню.

– А ну-ка, покажи, – категорично потребовал Игорь. – Сдаётся мне, что обжулил он тебя с оплатой. Не мог оборотень столько денег отдать, зачем ему эти расходы…

– Ну да, – забеспокоился Агап, – верно, хорошо, что напомнил. Нас же в участке шмонать будут, всё отберут, – бородач полез за пазуху, покопался там и выудил тщательно свёрнутую тряпицу. Агап торопливо развернул её и ахнул: в тряпице вместо денег оказались лишь увядшие листья.

– Во жулик, – обиженно сказал бородач, роняя листья на пол. – Ловкий какой! Когда же это он успел? – Игорь от души расхохотался.