Гончие преисподней
Шрифт:
– Вот уж сколько лет живу, и стоит кому-нибудь такому, как вы, проникнуть в наши тайны волшебства и магии, так он тут же требует для себя чего-то особого. А потом уж совсем в раж входят и хотят бессмертия. Да если бы каждый раз желания таких особ исполнялись, то, уверяю вас, вокруг только одни моральные уроды и были бы. Ну зачем вам жить вечно? Что такое Гонролд? Мелкий громила. Ну, есть у вас деньги, дюжина охранников. Боятся вас несколько десятков человек, а дальше что? Что вы есть такое, что осмеливаетесь претендовать на столь
– На себя погляди, – возмутился Гонролд. – Нет, объясни-ка мне, почему ты, а не я? Почему?
– Так случилось. Такова жизнь, это законы вселенной. Больше сказать нечего, – ответил Алеганд.
Гонролд сорвался с места, подбежал к двери, за которой скрылись охранники.
– Эй, вы, идите сюда! – крикнул он.
– Не надо, – сказал Алеганд. – Не хочу позорить вас перед подчиненными.
Видя, что босс взбешен, что случалось с ним крайне редко, один из телохранителей подступил к хозяину дома, но тот отмахнулся от верзилы:
– Идите, ребята, идите. Вы, мистер Гонролд, тоже шли бы домой. Спасибо за визит, премного вам за все благодарен, век не забуду.
Охранники быстро засеменили к выходу, не понимая, что с ними происходит.
– Говорил же вам, Гонролд, что не хочу вас перед громилами-то вашими позорить. Ну, ничего они не поняли, вы только уходите, не усугубляйте свое положение. Ведь я волшебник, а вы нет. А насчет ордена не сомневайтесь, поступайте с ним, как собирались.
Очутившись на улице, Гонролд забрался в лимузин, не дожидаясь, пока шофер распахнет перед ним дверцу, и прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что не намерен ничего говорить.
ГЛАВА 21
Николас Алеганд неторопливо шагал по пустынной аллее, с наслаждением вдыхая пряный осенний воздух. Ему нравились эти краткие минуты затишья, когда он оставался наедине со своими мыслями.
С каждым прожитым годом общение все больше утомляло его. Сначала гроссмейстер думал, что стареет, – и он действительно не становился моложе, однако истинная причина была в другом, и он понял это не сразу.
Он прожил слишком долго, и люди не могли уже сказать ему ничего нового. Так опытный шахматист скучает, раз за разом сталкиваясь со старыми, давно знакомыми комбинациями на доске. Стоило человеку открыть рот, и Алеганд уже знал, что тот скажет.
Перестать общаться с людьми он не мог – слишком привык к власти и почитанию, да и был искренне убежден, что без его трудов все в мире волшебников провалится в тартарары. Но терпеть эти долгие, однообразные разговоры становилось все труднее.
Вот и сейчас, шагая между высоких деревьев, он представлял, как вся усталость и черный яд, накопившиеся в душе, постепенно уходят и остаются только осенний вечер и звездное небо над головой.
Небольшой парк окружал его загородную усадьбу – Алеганд бывал здесь редко, только в те дни, когда принимал у себя верховных магов столицы.
Волшебники собирались
Слишком много проблем, тревог и даже взаимной ненависти выплескивалось под этой крышей в такие вечера, и когда все заканчивалось, гроссмейстеру хотелось как можно скорее покинуть усадьбу.
Этот дом он выстроил несколько веков назад, во времена своей молодости. В те годы здесь было тихо и безлюдно – только в таком месте, согласно мистическому учению каббалы, можно проводить магические ритуалы.
Город постепенно ширился, и теперь усадьба Алеганда уже не отвечала тем строгим требованиям, на которых настаивали древние чародеи.
Однако гроссмейстер знал, что если верховные маги перестанут собираться у него и выберут для этого какое-то другое, более подходящее место, его власть будет поколеблена. Он хотел, чтобы в нем видели хозяина – не только дома, но и самих гостей.
С самого утра в доме читались заклинания. Каббала учит, что перед ритуалом необходимо очистить комнаты от злых сил, которые никогда не дремлют и могли затаиться там во время отсутствия хозяина.
Отсюда, из темной боковой аллеи, Алеганд видел, как собираются приглашенные. Все они были хорошо известны в городе и за его пределами, их портреты нередко появлялись в газетах и на обложках журналов.
Почти никто не знал, что истинная власть этих людей покоится не на деньгах или политических интригах, но на чародействе.
Тяжело вздохнув, Алеганд взглянул на часы, хотя и так понимал, что время уже настало. Пришла пора разыграть еще одну привычную партию, одержать победу над теми, кто проиграл с самого начала. Это было скучно.
Гроссмейстер неторопливо прошагал к боковой двери – он делал это бессчетное число раз и теперь действовал уверенно и бездумно, словно бронзовая фигурка в больших старинных часах.
ГЛАВА 22
Джереми с детства привык слушать беседы о колдовстве. Собрания волшебников, Орден Коратоллы, ритуалы – все это стало для него столь же привычным, как для иных болтовня о повышении цен, изменах и ревности. И был этот мир для юноши одновременно знакомым, изрядно надоевшим, но в то же время лично его не касающимся.
Отец занимался делами банка, ковал деньги, как шутили приятели Джереми. Когда парню нужно было что-то купить, он просто приходил в кабинет предка и называл сумму. Порой папаша ворчал о нравах молодежи, расточительности, но никогда не отказывал.
Джереми знал, что отец является еще и магистром колдовского старинного ордена, но давно уже не верил, что за наскучившими ритуалами стоит нечто серьезное. Теперь же он остался один на один с жестокой реальностью, даже не представляя себе, кому можно доверять, кого следует опасаться.