Гончие Дзара
Шрифт:
Я нарочито скромно потупился.
— Ну, честно говоря, так и есть. Их мы видели и прежде, в той пещере, где должны были отыскать этот Ключ. Помнишь? На подобные вещи у меня довольно цепкая память. Оставалось только объединить одно с другим и прибавить к этому некоторые обрывки фраз, вроде цели поисков того несчастного хэфу и небольшую подсказку. Про Обсерваторию. Но прежде, чем я продолжу подозревать тебя в злом умысле, не расскажешь о ней поподробней?
На самом деле я ожидал какой-нибудь отговорки, но к моему легкому удивлению, Затворник все же согласился дать разъяснения. Не вставая с места, он однако первым делом спросил:
— Должен
Я, не испытывая ни малейшего дискомфорта перед подобным «разоблачением», облокотился о возвышение и ответил:
— Валяй. Только покороче. Не хочу тратить на это всю ночь.
— Ладненько. Будь по-твоему. — Он демонстративно обвел собравшихся многозначительным взглядом и только потом изволил заговорить: — Не все среди нас знают, что мастер Риши Динальт в определенной степени не совсем человек. Его создали, притом с весьма четкой целью — стать аннигилятором Теней. Те, кто был ответственен за это, однако, не знали, к чему может привести подобный расклад. Некогда, очень давно, одна ныне вымершая раса умудрилась открыть врата за Грань мироздания и наткнулась там, как говорят, на неописуемый ужас. Чтобы запечатать эти врата обратно и были созданы Тени. Думаю, все понимают, что с уничтожением Теней врата открылись бы вновь и тот ужас, что сдерживался ими, ворвался бы в нашу Вселенную и в несколько присестов превратил бы всю ее целиком в ничто.
— Это что, какая-то сказка с особой моралью? — поинтересовалась Гия. Выглядела она при этом одновременно и озабоченной, и раздраженной. — Уж больно похоже на сказку.
Взглянув на нее, я не смог удержаться от печальной улыбки и сказал:
— Хотелось бы, чтобы все это было сказкой, но увы. Он говорит правду.
Гия мгновенно нахмурилась, ненадолго погрузившись в осмысление услышанного. Когда осознание пришло, он, чуть запинаясь, проговорила:
— Но… но если это так, то мы… вроде как должны сплотиться против тебя и уничтожить. Разве нет?
— Должны бы. И если честно, я бы вас в этом даже не винил. Но, к счастью, нужда в этом отпала. — Я указал на Затворника: — По его же словам, я лишился возможности влиять на Тени подобным страшным образом.
— А почему?
— Потому что он умер, — ответил вместо меня Аргус.
— Значит и ты понял все? — невольно просиял я, глядя на него.
Он кивнул:
— Не сразу. Понадобилось время.
— А мне ни слова не сказал, — снова попенял я ему за очередной раунд игры в молчанку.
Он промолчал. Какая ирония.
— Погодите-ка, а что значит «умер»? — вновь вставила Гия. — Он же сейчас вот стоит перед нами и кажется очень даже живым.
Я нехотя переместил взгляд со стража на нее и сказал:
— В этом, опять же, следует благодарить моих создателей, которые и сами до конца не понимали, что наворотили. Как помогла выяснить случайность, Темный Исток совершенно не желает умирать и даже после утраты физической оболочки, создает себе такую же, только уже без заранее вшитых в подсознание директив нести угрозу вселенских масштабов.
Гия еще немного поразмыслила над услышанным, а после совершенно потрясенным тоном прошептала:
— Так ты теперь неуязвим?!
Я замялся. Рассказывать открыто о подобных вещах оказалось сложнее, чем хотелось бы.
— Не то чтобы неуязвим. Даже и вовсе не неуязвим. Но
— И ты с такой легкостью об этом говоришь! Я поражена, Риши.
Я благоразумно не стал объяснять ей, что и сам был немало удивлен собственным поведением, хоть и не пытался его особо анализировать. К тому же Затворник пожелал вмешаться. Ему, видимо, сильнее других не терпелось развязаться со всем наконец. Он торопливо проговорил:
— Да-да, все это так, наш замечательный Риши и впрямь оказался удивительно живуч и все такое. Но забавность ситуации в том, что с лишением его способности уничтожить Тени, сама угроза никуда не исчезла.
— О чем это вы? — спросил ошарашенный Изма.
— Обсерватория, — обронил я в порыве озарения. Так вот оно что! Не так ли?
Затворник мрачным кивком подтвердил мою догадку.
— Задолго до того, как светлая идея аннигилировать Тени пришла на ум доктору Гугсе и трем его подружкам-лейрам, одна мудрая наставница лейров, насквозь пропитавшись ересью из сказок о юхани, а заодно их неукротимой жаждой исследований бесконечных космических пространств, задумала завершить начатое нашими великими предками и доказать Вселенной, что с лейрами все еще стоит считаться.
— Видать, она была не настолько мудра, — ехидно заметила Гия.
— Она была жадна до власти, — выплюнул Затворник. — Как и все лейры той поры. Все это случилось незадолго до Второй войны. В тайне от главы своего Ордена, она долгие годы оттягивала часть ресурсов на секретное строительство. Она создавала так называемую Обсерваторию — машину, способную открывать ту самую долбанную Дверь за долбанную Грань по желанию и при этом без какого-либо вреда Теням.
— Стоит заметить, что у доктора Гугсы и той наставницы лейров, о которой вы только что сказали, цели отличались, — снова напомнил о своем присутствии тихоня-Изма. — Одному смерть Теней, а другой — тайные знания с той стороны.
Затворник усмехнулся его словам:
— Цели разные, правда, господин мект. Да только результат конечный был бы один.
— Но разве кто-нибудь пытался пустить машину в ход? Откуда нам знать, что она действительно работала и угроза, скрытая за Гранью, реальна?
— Откуда? — искренне удивился Затворник. — У нас есть надежный свидетель.
— Свидетель? Кто?
— Я.
Недолгая молчаливая пауза стала всеобщим ответом такому признанию. Никто не всплеснул руками и не заохал, только лишь слегка округлили глаза Изма и Гия. Все остальные же, включая меня, просто промолчали, руководствуясь собственными причинами. Моя причина заключалась в том, что я уже успел провести несколько параллелей с вовлеченностью Затворника в историю с Обсерваторией и его привязанностью к весьма знаменитому в узких кругах кораблю под названием «Шепот».
— За всю историю Дверь на, так называемую, ту сторону открывалась лишь дважды, — после паузы продолжил Затворник. — Первый, когда это сделали юхани. И второй — когда моя наставница Бавкида не сумела отказать себе в удовольствии посмотреть, что же там прячется. Ценой ее неуемного любопытства и самомнения, во-первых, стала ее собственная жизнь и жизни еще нескольких лейров, а во-вторых… — Он запнулся.
— Что во-вторых? — не унимался Изма.
Затворник недобро сверкнул глазами:
— А во-вторых, жизни трех миллиардов живых существ, обитавших в скоплении Верил, что за Рукавом Ока Манат.