Гончие Дзара
Шрифт:
— Но ты же не думаешь, что я так просто сдамся?
Сержант улыбнулся во всю ширь:
— Конечно же нет. На самом деле, я очень хочу, чтобы ты показал всем этим людям, что ты за тварь.
Когда в мою сторону из толпы полетел еще один булыжник, я уже был готов и, проворно отклонившись в сторону, позволил камню просвистеть мимо. Раздался глухой удар и вскрик — камень угодил по кому-то из толпы.
— Ах! Мой глаз!
— Какая жалость, — хмыкнул я, испытывая совершенно противоположные эмоции. Как толпа начала заряжаться кровожадностью, так и во мне все
Кое-кто, несмотря на упорство большинства, все же заторопился покинуть площадь. Другие же упрямо держались на месте, промокшие насквозь как крысы, но стойко жаждавшие справедливости, в чем бы она ни выражалась.
— Ты просто бесподобен! — восхищенно проговорил сержант. — В одно мгновение от альтруизма переключаешься на чистейшую злобу! Бедные, бедные люди!
Зыркнув в его сторону, я сказал:
— Тебе ведь плевать, что с ними будет. Почему бы не дать еще один залп по этой самой площади и разобраться со мной одним махом?
— Я, видишь ли, чутка сентиментален. А еще рассчитываю, что твой закадычный друг все-таки изволит присоединиться к финальной части веселья, когда вдоволь излазает останки его чумного домишки.
— Мечтаешь о мести?
— Ты знаешь ставки, как никто. Кто бы от такого отказался?
На этот раз я все же не стал отказывать себе в крошечной слабости и одарил сержанта самой зловещей улыбкой из своего арсенала.
— Продолжай мечтать.
Третий камень я поймал на подлете, как раз в момент, когда он должен был раскроить мне затылок — протянул руку и как будто выхватил его из воздуха. Кто-то снова охнул. Я же, продолжая скалиться в сторону сержанта, только бросил через плечо отрывистое:
— Благодарю.
Несколько раз игриво подбросив булыжник на ладони, я навскидку оценил его вес и размер. Весьма ущербный экземпляр, но за неимением лучшего, как говорится…
Размахнулся и отправил камень в полет прямиком в рожу сержанта.
Снаряд угодил точно в цель — аккурат между глаз сержанта, заставив того в тот же миг хлопнуться навзничь, выронив бластер. Я не целился и силу для замаха особо не прилагал, чтобы не выдать себя раньше времени и не дать тому подготовиться. Всю работу за меня сделал ихор.
Далее же началось истинное веселье. Никто не знал, убит ли оказался сержант или же просто потерял сознание, однако подбегать к нему, чтобы получить ответ не рисковал. Вероятно, думали, будто я им этого не позволю. Смешные. Будто мне теперь было дело.
Дождь хлестал по лицу, но мне было плевать. От прежней усталости не осталось и следа. Гнев смыл ее как дождевая вода — грязь. Видоизмененная энергия Теней переполняла меня, и я не стал ее удерживать, позволив выплеснуться наружу. Повернувшись лицом к риоммскому оцеплению, которое, к слову, успело приблизиться настолько, что практически дышало мне в затылок, я, прежде чем кто-то из них успел хотя бы вскинуть винтовку, ударил первым.
Убить их всех оказалось вовсе нетрудно. Вот темные клубы еще покорно сплетаются в приземистые вязи у моих ног,
Риоммцы явно не были готовы к подобной атаке. Застигнутые врасплох, они успели только вскрикнуть, а кое-кто даже выпустить пару бесполезных зарядов, прежде чем оказались надеты на затвердевший ихор, как добыча на вертел. Кровь щедро брызнула в стороны и, смешиваясь с дождевой водой, заструилась по площади, вынуждая враз онемевших горожан в ужасе броситься к своим жилищам.
Все закончилось так же быстро, как и началось.
Едва дело было сделано, искрящиеся тьмой кристаллические пики растворились, оставив за собой лишь гурду истерзанных трупов.
Отвернувшись от мерзкого зрелища, я незаметно выдохнул.
Те из горожан, кто еще не успел сбежать или оказался потрясен увиденным настолько, что не мог даже двинуться с места, взирали на меня с диким, первобытным ужасом и, что удручало куда сильнее, — благоговением. Им было страшно до чертиков, но при этом подавить радость оттого, что их угнетателей играючи казнили, они не могли.
— Все-таки, он Тень! Настоящая!
— Стало быть и сплетни не сплетни вовсе! А раз так, то и черная флотилия эта…
— Эй! Поменьше болтай! Хочешь, чтобы и тебя на пику насадили?
Меня знобило, но я так и не понял отчего. То ли дождь, пропитавший всю мою одежду насквозь, был тому виной, то ли свершившееся только что массовое убийство. В любом случае, угрызений совести я не испытывал. Но и удовлетворенным себя назвать не рискнул бы.
Вопреки досужим домыслам кровожадность никогда не была мой отличительной чертой, однако, если судить по моим прежним жертвам, то и особо кротким меня таких же не назовешь. Суть дела в том, что я в последнее время стал слишком часто срываться. А поскольку силы мои возросли и преобразились в нечто опасное и крайне нестабильное, то и бить себя по рукам получалось все реже. И вот уже это пугало.
Впрочем, я не дал себе воли уйти в глубокий самоанализ, поскольку почти в ту же минуту, как тела риоммцев ударились оземь, казалось, выведенный мною из строя сержант распахнул глаза и сел.
Обведя кровавое поле боя прищуренным взглядом, он как-то очень отстраненно коснулся небольшой бескровной вмятины, появившейся между его бровей после столкновения с запущенным мною булыжником и нахмурился. В ту же секунду вмятина выправилась сама собой.
— Кажется, я дал тебе слишком много воли, — сказал сержант в итоге и встал.
Как обычно для Боиджии, дождь прекратился так же внезапно, как и начался. По мокрой площади пробежал ветер, принеся с собой гнилостный запах паатов, озона и чего-то неуловимо знакомого похожего на… металл.
Резко повернувшись к самым упрямым из горожан, я, чуя неладное, быстро проговорил им:
— Убирайтесь отсюда. Быстрее!
Сержант или, теперь лучше сказать, Джерик Т’анн наиграно рассмеялся.
— Куда же ты их гонишь? Пускай полюбуются зрелищем.
Не обращая внимания на его болтовню, я лишний раз сверкнул глазами и прикрикнул: