Гончие Дзара
Шрифт:
Я вздохнул, сокрушенно покачав головой. Этими вопросами можно было задаваться вечность.
Тем временем Аргус, со все той же молчаливой сосредоточенностью мрачно оглядывал мои конечности, насмерть увязшие в поручнях центра управления. Забавно, но облик дивного пепельного голема, который я на себя невольно примерил, его, кажется, совершенно не волновал.
— Я могу их разрубить, — уверенно сказал он после тщательного осмотра. — Потом что-нибудь придумаем.
«Что например?» — хотел спросить я, но передумал. На самом деле то, вот что я теперь превратился волновало меня меньше всего. Пускай
— Работа еще не окончена.
Аргус слегка нахмурился.
— Ну так заканчивай. К чему тянуть?
Я снова вздохнул. Он не понимал. Ну, ничего страшного. Поймет, когда придет момент. А пока…
— Тебе лучше уйти, — сказал я уверенно. — «Шепот» улетел, но корабль гончих должно быть еще в ангаре. Если поторопишься, сможешь убраться отсюда до того, как все по-настоящему закрутится.
Лицо стража потемнело и он выпрямился, спросив очень-очень холодно:
— Что это значит?
В третий раз вздохнув, я зажмурился. Как объяснить, что собираешься разнести здесь все к чертовой матери, включая самого себя, и не выглядеть при этом нелепой жертвой и мучеником? Мне было плевать, что скажут другие, но вот о том, что так может решить Аргус, думать почему-то оказалось сильно неприятно.
— После всего, что натворил, я не могу уйти, не попытавшись это исправить, — проговорил я наконец. — Способ я, кажется придумал, но вот только не знаю, насколько разрушительным он может оказаться… Да и вообще хватит ли сил, не знаю. Высока вероятность, что все, что окажется в радиусе нескольких десятков световых лет будет уничтожено. Включая эту самую Обсерваторию.
— И тебя, — понимающе закончил Аргус. Забавно, но при этом выражение его лица сделалось каким-то умиротворенным. Как если бы он ждал и боялся услышать в моих словах нечто крайне для себя неприятное, но не услышал. — Я понял. Хорошо. Делай, что должен. — И просто встал со мной рядом, скрестив руки на груди, а серебристый взгляд устремив на полчища звездолетов, видневшихся за иллюминатором. Единицы из них уже запускали двигатели.
Я моргнул. Потом еще несколько раз, а после с легким изумлением спросил:
— Что это ты делаешь?
Аргус повернул голову и глянул на меня так, что я моментально почуял себя конченым идиотом.
— Жду, — ответил он невозмутимо.
Я подскочил на месте (фигурально выражаясь, потому что в моем нынешнем положении сделать это было крайне непросто) и завопил:
— Чего ты ждешь? Убирайся отсюда! Или ты не понял, что я собираюсь здесь все разнести?! Пока еще есть время беги и скройся где-нибудь в гипере…
— А потом?
Его резкий вопрос застал меня врасплох. Я раззявил рот:
— Чего?
Лицо стража оставалось по-прежнему невозмутимым, но голос вновь засквозил космическим холодом:
— Что я буду делать потом, когда все исчезнет? Куда должен буду податься?
Я чуть призадумался. По привычке. Даже успел представить себе Аргуса вдохновенно пинавшего белый песок на берегу сапфирового океана где-нибудь в Оке Манат и тут же отмахнулся от видения.
— Ну-у… не знаю. Сам как-нибудь решишь, — промямлил я. — Отыщешь Гию, с ней что-нибудь придумаешь. Вряд ли она вернется обратно на Саул, но мало ли…
Аргус, снова отвернув взгляд, возразил:
— Гие есть на кого тратить свое время.
Я собирался было уточнить, о ком речь, но потом быстро вспомнил Затворника… Мысль о лейре напомнила мне, что с исчезновением Теней уйдет и вся его сила… и сила шаманов с Оджия-Прайм и прочих… Вся магия этого мира исчезнет. Но зато останутся те, кому будет что о ней порассказать…
Я вгляделся в Аргусов профиль. На самом деле я давно успел изучить это надменное, несколько грубое, временами чересчур чувственное, но при этом в чем-то даже красивое лицо, и никогда прежде не замечал на нем столь твердой убежденности. Даже когда страж жаждал смерти Мекета, он не выглядел таким… удовлетворенным, что ли, таким уверенным в собственной правоте. Более того, этот сумасшедший, кажется, был рад тому, что скоро умрет! Вместе со мной. Как самый настоящий благородный мученик.
А еще я вдруг предположил, что может он?.. Но даже закончить мысль себе не позволил, потому что уж слишком нелепой и фантастичной она казалась.
— Как хочешь, — сказал я и, быстренько встряхнув головой, чтобы разогнать дурацкие мысли, наконец занялся тем, чем и должен.
Отыскать мужество, чтобы совершить последний отчаянный шаг оказалось в разы проще, чем собрать в кучу внутренние резервы, откуда можно было зачерпнуть сил. Теневой выброс, случившийся после того, как я позволил Двери распахнуться в наш мир, породил несколько аномалий, по большей части нацеленных на мой ихор. Вселенные не любят, когда их смешивают, и потому всегда защищали себя на фундаментальном уровне. Самим Теням пришлось искать выход, чтобы обойти этот постулат. Он отыскался в оболочках из плоти и крови, которыми они могли бы управлять. Я же, грубо говоря, будучи творением двух миров, оставался беззащитным и перед тем, и перед этим.
С нашим-то ладно. Созданное вместо утраченной оболочки тело ограждало от очевидных проблем, вроде превращения в бесполезное и безвольное теневое желе. А вот с чужим… Я уже превратился в чудовище, место которому в Риоммском музее вселенских кошмаров, однако дальнейшее взаимодействие с машиной Обсерватории неминуемо должно привести к окончательному и бесповоротному уничтожению. И вот, похоже, именно этому и противился ихор. Будто ожив, он ускользал от ментальных попыток захватить его. Растворялся, как истинный дым. И не желал возвращаться.
После, наверное, сотой попытки подчинить черно-красные сгустки собственной воле, я застонал.
— Не получается! У меня ничего не получается!!!
Аргус, молча приблизившись, точь-в-точь как я в Преддверии, опустил ладонь на мое плечо и убежденно сказал:
— Получится. — И, внимательно заглянув мне прямо в глаза, мягко добавил: — Я знаю.
Я всегда считал такую поддержку банальностью, избитым до смерти клише, которым рассказчики выжимают слезы из слишком впечатлительных слушателей. Но я ошибался (и не впервые), и теплые слова друга, плечом к плечу с тобой готового встретить смерть, окрылили.