Голыми руками

Греджо Симонетта

Приняв жеребенка, я вернулась домой. Солнце, красное и низкое, светит по-осеннему, но это осень южная. Ночью все покрылось инеем — это случается нечасто

в тех краях, где я теперь живу. Я стала плохо переносить холод — а может, просто не хочу его переносить.

Из окна кухни я вижу широкие поля, еще подернутые туманом. Вдоль канав топорщатся кусты, опутанные тонкой паутиной. Она развевается по ветру, как фата невесты. Вдалеке черные коровы вместе со своими телятами лежат в зарослях белых цветов. Каждая травинка сверкает на солнце в чистом утреннем воздухе. Я заряжаю кофеварку и ставлю ее на газовую конфорку, а потом иду к двери поцеловать приехавшего Джио. Его щеки по-прежнему напоминают бархат с наждачной бумагой пополам — то, что меня когда-то очаровало. Он приезжает ко мне каждые выходные и готовится к поступлению в Ветеринарный институт.

Я многому его научила, но и он научил меня многому. Злости и нежности, жестокости и ласке, и властности, которую сменяет покорность. Он вручил мне себя — и я

приняла этот дар.

И надеюсь, сохраню его на некоторое время.

Памяти Фрог, Уилли, Миледи, Граффити и Клео

Слова благодарности

От всей души благодарю сотрудников виллы Юрсенар в Мон-Нуар, где в течение двух месяцев я писала и — мечтала;

Луизу из пансиона “Каза Гарибальди” в Сант’Анджело д’Искья;

Николетту Пачетти, читающую меня между небом и морем;

Изабель и Жана-Кристофа за райские врата в Телемскую обитель;

Изабель Крузе, Жанину Кальве, мою добрую волшебницу из Робиона, — и шлю поцелуй Коллетт и ее Помпону;

Капюсин, Анну, Франческу, Гийома, Г.П. и Стефано. А также Анну-Мари, Даниеля, Даду, Жана-Филиппа и Сурию, Франсуазу и Давида, the gang;

Рене Вюиллермоза;

Анну Кастанья и М.-К. Ромари;

Дельфину

и Вини.