«Голубые Орхидеи»
Шрифт:
Ее цель! Она пристально наблюдала за ним со спины, рассматривая ниспадающие в некотором беспорядке серебристо-белые волосы — все точно так, как на газетных фотографиях и как она сама видела, когда дважды посещала парламентские слушания.
Она окинула взглядом зал, обращая внимание на каждую деталь, но глаза ее невольно все время возвращались к Уиллингему. Не очень-то он общительный, — заметила она про себя. Он почти не разговаривает со своими спутниками. Обычно он более разговорчивый. Может, волнуется за свою подружку?
Балалайка добавила печальный оттенок к звукам рожков, флейт и кларнетов.
Аранья снова посмотрела
Что-то было не так.
Слишком много мужчин по сравнению с женщинами, а все мужчины выглядят… Она снова обратила взгляд на сенатора и теперь поняла, что белые волосы — это парик. «Maeicones! 28] » — выругалась про себя Аранья. Волна ослепляющего гнева охватила ее, разрушая ледяное спокойствие. Человек в первом ряду вовсе не сенатор Уиллингем, но кто-то одетый и загримированный под него, возможно на нем пуленепробиваемый жилет. Люди вокруг — явно агенты ЦРУ или ФБР, и половина публики в первых пятнадцати рядах тоже.
28
Педики (исп.).
Ее надули!
Пылавший в ней вулканический гнев вырвался наружу. Они думают, что она дура! Дрянь, puta [29] ! Que cabrones [30] !
Годы унижений и кровавых сражений в barrio в Буэнос-Айресе внезапно прорвались бурным потоком.
Взбешенная так, что ее мозг как будто превратился в красное пламя, способное только уничтожать, Аранья сунула руку в карман за пистолетом. Она не стала доставать его из пальто, а только приподняла дуло. Встала и прицелилась в спину, туда, где кончается пуленепробиваемый жилет. Пистолет чуть слышно кашлянул.
29
Шлюха (исп.).
30
Какие козлы! (исп.).
Опоздавшие все еще ходили по проходу и рассаживались. Солист-саксофонист присоединился к оркестру. Никто не слышал выстрела.
Михаил думал о матери, вспоминал, как болел в детстве лихорадкой, а она обтирала его влажной губкой и гладила бледными прохладными пальцами. Внезапно что-то ударило его в спину с такой силой, что он согнулся.
На секунду тело его как будто оцепенело, а затем охватила волна такой боли, что он стал терять сознание.
— Меня ранили, — с трудом выдавил из себя Михаил, прежде чем уронил голову на колени.
Аранья, воспользовавшись неразберихой, — люди все еще разыскивали свои места, небрежно прошла по проходу, поспешно пересекла фойе, поднялась на балкон и зашла в мужской туалет, где она припрятала одежду и другие принадлежности для маскировки.
В туалете находилось четверо мужчин, но ни один из них и не взглянул на нее. Аранья прошла в последнюю кабинку, где в закрытом стенном шкафчике лежали ее вещи. Она взломала замок и достала одежду, которую положила сюда накануне: женское голубое пальто,
Она сняла белый парик, мужское пальто и смокинг и засунула вещи назад в шкафчик. На одежде не было этикеток, по ним невозможно будет что-либо выяснить. Она быстро вынула протез и сняла грим.
Последнее, что она сделала, переложила пистолет из потайного кармана мужского пальто в такой же карман в женское.
Четыре минуты спустя она спустила воду и выпорхнула из кабинки, молодая привлекательная женщина, которая, по-видимому, экономила каждый цент, чтобы попасть на премьеру.
На этот раз мужчины повернулись и посмотрели на нее.
— В женском большая очередь, — объяснила она и направилась к выходу.
Ей навстречу попался мужчина в деловом костюме и плохом парике цвета шатен и очках в роговой оправе. Он остановился и с удивлением посмотрел на нее.
— Вы перепутали туалет.
— В женском была слишком большая очередь, — поспешно объяснила Аранья, заметив, что его взъерошенные белые брови совершенно не соответствуют темным волосам. И протяжный южный говор! Такой же голос она слышала в зале заседаний комитета в Вашингтоне. Уиллингем!
Она мысленно ликовала, занимая позицию у телефонной будки, откуда была видна дверь в мужской туалет. Еl viejo [31] , видимо, предупредили и вместо него послали дублера. Приманка заняла его место в первом ряду. Но он все же пришел в театр, только сидел где-то в другом месте. Ее сердце бешено билось от радости. Цыпленок прилетел прямо в нору к лисе.
Херб Каннелл не поверил своим ушам, когда голос Ансона протрубил ему в ухо, причем помехи делали слова едва понятными.
31
Старика (исп.).
— Команда один — Вождю рыжих лис… Команда один — Вождю рыжих лис. Белая сова упала… удар уже нанесен… она ранена.
— Код А, код А — отрывисто заговорил он в микрофон. — Отдать приказ лисичкам внимательно осмотреть толпу. Сейчас же! Блокируйте двери — никого не выпускать!
Михаила в полубессознательном состоянии два агента ФБР, поддерживая под руки, вывели из театра, как будто сенатору внезапно стало плохо. Он отяжелел, нога не хотели слушаться. Перед глазами мелькали вспышки света, сталкивались и превращались в темные пятна. Он видел лица, слышал музыку.
Боль в спине и позвоночнике раздирала его на части. Неужели пуля перебила позвоночник? Он не мог передвигать ногами.
— Известите по радиосвязи. Всем! Мы должны доставить его как можно скорее, — сказал кто-то. Он находился в машине скорой помощи.
— Срочно! Срочно! Остановить кровотечение! — прокричали рядом.
Михаила куда-то понесло. Орхидея… Валентина… Боль отступала, он плыл где-то поверх нее, она больше не касалась его. Нежность… Мир.
Валентина ждала выхода, закулисная суматоха куда-то отступила и стала частью другого мира. А настоящее наполнилось для нее теперь водоворотом пышных юбок, скрипками, красивыми князьями и генералами при полном параде!