Голубое поместье

Джонс Дженни

Грачи с криком вдруг поднялись с деревьев, окружающих коттедж. Бирн на мгновение испугался. Он забыл про птиц, вообще забыл о том, что они существуют. Сотни пар крыльев кружили вокруг высоких ветвей.

Он посидел в молчании, ожидая, пока птицы успокоятся. Где-то закричала сова, голосом далеким и скорбным. Вокруг царили мир и покой. Неплохо бы выпить пива, однако на это нечего рассчитывать. На юге — над городом — стоял желтоватый ореол. Но на севере небо уже сделалось темно-синим, усеянным звездами. Зная их имена, он принялся искать

знакомые очертания.

Потом начались воспоминания, как он и предполагал, и Бирн попытался отвлечься чтением — у двери для этого было достаточно светло. Он отправился в комнату, чтобы выбрать книжку из сундука.

Под яркой лампой он листал различные тома. Ничто не привлекало его внимание. О большей части романов Бирн никогда не слышал, некоторые, впрочем, он вроде видел возле постели матери. «Возвращение в Джалну» Мазо де ля Рош. Энн Хеппл, Джорджетта Хейер, Дорнфорд Элизабет Йейтс.

Он вздохнул. Одна из книг — та, что была больше прочих, — содержала красивые виды Эппингского леса; снимки сопровождал поясняющий красоты текст.

Он уселся. Приятное чтение. Бирн перелистал главу, посвященную истории, и добрался до фотографии деревьев с изогнутыми стволами, удивительно наглядно поясненными цитатой из «Комуса» Мильтона:

Кивающая жуть тенистого челаГрозит заблудшему случайному скитальцу…

В руку его выпала бумажка, короткая записка. «До встречи сегодня вечером, было написано в ней. Как обычно. Со всей любовью. Э.»

Он повернул листок. С обратной стороны оказался один инициал — буква «джей». Пожелтевшая бумага высохла от старости. Беззаботный и яркий почерк оставил свою роспись чернилами.

Дверь позади него хлопнула, покоряясь порыву ветра. Во внезапной темноте бумажка выскользнула из его рук и взмыла к ветвям над головой.

Он поднялся, но записка исчезла.

В любом случае она была предназначена не ему.

Стоя возле зеленой изгороди, они следили за тем, как Бирн вошел в коттедж, как закрылась за ним дверь.

Потом они двинулись вдоль изгороди. Наконец перед ними появился дом, золотой свет пробивался сквозь пару окон первого этажа.

Мужчина стоял очень тихо. Руки его протянулись вперед и коснулись буковых листьев изгороди. Они затрепетали под его руками, или, быть может, дрогнул он сам.

Обе женщины, стоявшие рядом, склонились к нему, толкнув на изгородь. Его усталые глаза без удивления смотрели, как сучки путаются в ветвях, вонзаются в плоть, проникая до артерий.

На листву потекла кровь. Он не пытался освободиться. Они не выпускали его, и он застыл черным жуком, приколотым булавкой к стене.

А потом тело перестало дергаться, хотя кровь еще некоторое время текла.

Они отступили,

прислонившись к ближним деревьям. Кора сливалась с их плотью, сучки переплетались с волосами.

Листья сами собой обхватили тело у изгороди. Они проникали в отверстия и щели, находили себе дорогу в глубь одежды. Они прорастали сквозь отверстия тела в самые поры кожи.

Утром, проснувшись, Бирн не заметил ни следа мужчины и его спутниц. Не было даже крови.

На следующее утро в доме зазвонил телефон. Саймон взял трубку и спросил:

— Алло? Алло? Кто говорит?

Ответа не было. Пожав плечами, он опустил трубку. Как раз вошла Рут, и поэтому он сказал:

— Наверное, один из твоих маленьких ягнят. Интересно, что могло заставить тебя дать свой домашний номер?

— Я ничего не давала. Вероятно, неисправна линия. Так случается и с Кейт: она тоже нередко никого не слышит. Только со мной подобного не бывает.

Саймон заметил, что она оделась для школы: юбка, блузка, скромные ботинки.

Рут сказала:

— Я попросила Бирна начать с изгороди. Работа громадная, но ее следует сделать.

— А я думал, что цепная пила сломалась.

— Это так, но он говорит, что предпочитает все делать руками. — В голосе ее слышалось безразличие. Саймон нахмурился.

— Тогда на это уйдет целая вечность. Это пустая трата времени.

— Я отнесу сегодня пилу в починку. Он сумеет воспользоваться ею завтра. Сегодня он намеревается обойти кругом, чтобы выяснить, что ему может потребоваться.

— Вот что, Рут, я весьма сомневаюсь в том, что твой Бирн представляет собой тот ответ, который ты ищешь. Тебе очень повезет, если ты сумеешь уговорить его остаться. Уж это человек с прошлым, если мне доводилось видеть такого. Он упрям и независим.

— Ты так думаешь? А по-моему, он весьма покладист.

— Это потому, что он стремится произвести впечатление. Он понимает, что его проверяют. Подожди только и увидишь.

Она надела жакет, поискала ключи в сумочке. Потом прикоснулась губами к его щеке.

— Ладно, посмотрим. Все хорошо, милый? Я чуточку задержусь, не забудь. Кейт будет здесь, если тебе что-нибудь понадобится.

Саймон проводил ее взглядом до выхода, проследил за тем, как «эскорт» медленно выруливает по длинной дороге к деревьям. А потом взялся за книгу и попытался читать.

Бирн с облегчением опустил ножницы и слез со стремянки. Время перекусить, определил он по положению солнца над головой. Мгновение он постоял, изучая результат утренней работы. Буковая зеленая изгородь тянулась в обе стороны от него, и лишь крошечная часть ее сделалась аккуратной и опрятной. Три метра высотой и более мили длиной, решительные побеги и ветки торчат во все стороны. Если Рут Банньер сумеет починить цепную пилу, он, безусловно, воспользуется ею.

Вытирая лицо, Бирн обернулся к дому.