Голубка
Шрифт:
В аэропорту, потом в самолете, всю дорогу они оба были настолько заняты детьми, что не было возможности перекинуться парой слов. А здесь он сразу окунулся в свою работу, а потом и вовсе уплыл.
Ирина и опомниться не успела, как осталась одна с детьми. А когда опомнилась, почему-то стало обидно, будто это он нарочно. Будто он специально так быстро уехал, чтобы не оставаться с ней наедине.
Мысли эти были мимолетны, но они появлялись. Правда, теперь у нее было столько дел, что особо задумываться некогда. Она
Например, сегодня соседка по дому обещала зайти помочь искупать малышей, но титан уже был готов, а соседки все не было. Ирина просто не представляла, как справится с купанием одна — мальчишки с каждым днем становились все подвижнее, активнее. Разве сладить с ними одной?
Ирина уже было начала падать духом, когда появилась Калерия Петровна. Женщина держала в одной руке бидон молока, а в другой — сумку с яблоками.
— Ну, как тут наша команда?
— Как хорошо, что вы пришли, Калерия Петровна! — искренне воскликнула Ирина, завязывая фартук. — Поможете мне их искупать?
— С превеликим удовольствием!
Первым, конечно, купали Захара, который уже начал капризничать. Следом за братом — Ивана. Когда малыши, раскрасневшиеся после купания, получили свои пузырьки с кашей, Калерия Петровна заметила гору неглаженых ползунков на гладильной доске и принялась за работу.
— Ну зачем вы? — попыталась воспротивиться Ирина. — Я сама все сделаю. Сейчас мальчишки уснут, и я…
— И ты сама ляжешь спать, — закончила за нее Калерия Петровна. — Ты же не высыпаешься, это видно. Вон какие круги под глазами…
Позже, когда дети затихли, ровно засопели в занавешенной пологом кроватке, Ирина подошла к трюмо и задержалась там, разглядывая свое уставшее лицо. Правильно заметила Калерия Петровна — вид у нее не слишком свежий. Под глазами тени, да и в самих глазах блеск будто бы притупился. Приедет Сергей и не узнает ее, так она подурнела.
Калерия Петровна словно мысли ее подслушала.
— Это дело поправимое. Тебе, главное, выспаться, и вся красота засияет как надо. К субботе нужно выглядеть на пять.
— К субботе? — Ирина живо отвернулась от зеркала. — Почему к субботе?
— Я ведь и шла специально тебя обрадовать! Корабль возвращается в субботу. Семьи приглашаются на встречу экипажа. Обычно автобус подается к Дому офицеров, везет всех на причал, а вечером банкет.
Калерия Петровна ожидала от молодой женщины бурной радости, но реакция у той была совсем иной. Ирина так разволновалась, что место предполагаемой радости заняла непонятная в этой ситуации грусть.
— Ирочка! Отчего глазки такие грустные?
Иринка только руками развела. Она не могла объяснить, что чувствует.
— Я так подурнела за эти дни… И похудела, юбка на мне болтается. Сергей меня
— Какие глупости! Он и не заметит ничего такого. Он видит тебя глазами влюбленного. И к тому же ты мать его детей, а это…
— Я не мать его детей, — неожиданно для себя призналась Ирина. Она вдруг почувствовала непреодолимое желание поделиться с этой женщиной тем, что мучает. Своими сомнениями, вопросами. Да, такое желание существовало всегда, с детства, но сейчас оно подступило особенно остро. Почему-то именно Калерии Петровне она не побоялась открыть свою тайну.
— Ты хочешь сказать… это не твои дети, Ирочка? Я правильно тебя поняла?
Когда Ирина услышала, как это звучит со стороны, то растерялась и даже испугалась. На глазах выступили слезы.
— Нет, они родные, самые любимые мои… Но их родила другая женщина. Сережина жена. Она умерла при родах.
— Кажется, я начинаю понимать. Вы с Сергеем… Это его второй брак? Так?
Ирина обреченно вздохнула.
— Мы не состоим в браке. Не успели расписаться. Мы познакомились совсем недавно, и… он вообще не любит меня, все получилось так быстро… Мы просто договорились, понимаете?
Девушка была на грани истерики. Калерия Петровна почувствовала, поняла ее одиночество, беспокойство, растерянность. Она взяла девушку за руки.
— Знаешь, Ирочка… ты сейчас мне напоминаешь меня.
— Вас?
— Ну да, меня — девочку. У меня была в жизни ситуация, когда я боялась поделиться с кем бы то ни было. Даже с мамой. Мне было страшно одиноко. Одиноко и страшно.
— У меня никогда не было мамы, — призналась Ирина, не отнимая рук.
— Да? А кто же тебя растил? Бабушка?
— Детский дом.
— Не может быть!
— Почему не может? Очень даже может…
— Да нет, я имею в виду, что ты такая домашняя, все умеешь…
— А у нас был хороший детский дом. Нам постоянно об этом напоминали, — грустно усмехнулась она и добавила: — Нас действительно многому учили. Я, например, училась музыке. На аккордеоне могу и немного на фортепьяно.
У Калерии Петровны сжалось сердце. Ей захотелось все свое нерастраченное тепло отдать этому воробью. Укрыть от всех тревог. Но она понимала, что не сможет этого сделать. Ирина сама выбрала себе довольно тяжелую ношу и, конечно же, справится. Это всего лишь минутная слабость.
— А знаешь, у вас с Сергеем все будет хорошо. Я это чувствую.
— Откуда вам знать?
— Я видела, как он на тебя смотрел. Так не смотрят на постороннюю. Он к тебе неравнодушен, я в таких вещах не ошибаюсь.
— Вы такая добрая, Калерия Петровна… Возитесь с нами, а ведь у вас своя семья. Муж, наверное, дети…
— У меня нет детей, — перебила Калерия. — А муж, как ты знаешь, вместе с твоим в плавании.
— Ох, извините! Я не знала. Я почему-то думала, что у такой женщины, как вы…