Голубка
Шрифт:
— Ничего она не понимает, — вздохнула Зоя. — Она говорит, что вы с Ириной как чужие и что ты свою жену не любишь.
— Глупости, — отмахнулся Сергей. — Ты ей веришь?
Зоя помолчала, добросовестно думая. Потом сказала:
— Я не хочу ей верить. Но… я заметила, что ты спать уходишь на сеновал. Почему?
Зоя насупилась и не смотрела на брата. Она знала, что не вправе задавать ему подобные вопросы и он сейчас может все превратить в шутку, встать и уйти. Но он не ушел. Сорвал длинную травинку, стал жевать.
— Ты, Зойка, еще многого не понимаешь, — начал он,
— Я ей то же самое сказала! — обрадовалась Зоя.
После разговора с братом она сразу же успокоилась. Все стало на свои места. Если все дело в том, что Ирина устает, что у нее были тяжелые роды, так она, Зоя, готова помочь!
С этой минуты Зоя перестала лезть к невестке с разговорами, а больше стала возиться с племянниками. Всячески способствовала тому, чтобы у брата и его жены была возможность остаться наедине. То за ягодами их отправит вдвоем, то предложит на речку загорать, а сама с малышами останется.
Жена брата поначалу все отнекивалась. Зоя решила, что та стесняется обременять родню заботой и проявила настойчивость.
— Подумай, Иринка, ведь вы уедете! Надолго уедете, детей увезете! Когда еще у нас с мамкой будет возможность повозиться с ними?
Мать поддержала дочку. Ирина в очередной раз отправилась с Сергеем гулять за село. Стоял жаркий летний день. Пахло скошенной травой, цветами пижмы. Тут и там у заборов торчали юные неокрепшие подсолнухи. В огородах набирала силу капуста, и темнела в густой листве крупная вишня.
— Как у вас здесь хорошо… — сказала Ирина, покосившись на своего спутника. Понимает ли он, что она сейчас чувствует? У нее никогда прежде не было дома. Не было даже места, куда бы она стремилась душой, как он в свою деревню. И теперь здесь она вдруг поняла, как это бывает. Она почувствовала, что значит иметь маму, отца, сестру. Хотя в глубине души она осознавала, что это не по-настоящему, но ей так хотелось, чтобы это было правдой, что при мысли об окончании отпуска у нее сжималось горло и она не могла говорить.
— Ира, нам нужно поговорить.
Эта фраза Сергея тотчас же привела в действие механику ее слез. Вероятнее всего, он тоже подумал о том, что отпуск подходит к концу и нужно подготовить ее. Она попыталась проглотить комок в горле, опустилась в траву у воды. Она готова.
Сергей пристроился рядом. Почему-то он не торопился начать разговор. У берега плавали утки, то и дело принимаясь плоскими клювами чистить перья.
— Отпуск заканчивается, — начал Сергей, словно читая ее мысли. Она кивнула, не глядя на него. — Я тебе очень благодарен за то, что ты согласилась поехать со мной…
Ирине хотелось закричать, что не нужно ее благодарить, что она уже любит его маму, и отца, и Зою! Что для нее этот месяц был сказкой… Но
— Конечно, я не могу требовать от тебя подвигов, это было бы слишком… Но… В общем, мне предстоит служить на Дальнем Востоке, это очень далеко…
— Да, я слышала. Мама говорила.
Она сказала «мама» и снова почувствовала в горле этот проклятый комок. Ирина не знала, что с ней творится.
— Да, это очень далеко. И трудно. И жизнь военного тяжела, а жизнь военного моряка и того тяжелей. Я все время буду на корабле. Даже когда корабль стоит на базе или на рейде. Условий райских ни для кого не создают, короче…
— Зачем ты мне все это говоришь? — перебила его Ирина и посмотрела ему в лицо. Глаза у Сергея были тревожные. Он поспешил скрыть их под ресницами.
— У тебя есть выбор. Ты можешь поехать в Москву, как задумала. А можешь поехать со мной. С нами.
Сергей нахмурился. Ему казалось, что он сможет изложить все складно, но получалось коряво и как-то однобоко. Он не умел рассказать ей, что чувствует. Вот он думал, что вместе с его Ирочкой ушла жизнь, что теперь он никого не захочет видеть рядом с собой. А получилось так, что эта девушка его совсем не раздражает, даже наоборот. Теперь он уже понял, что не сумеет обходиться без нее. Но не может же он так и заявить ей: мне будет трудно без тебя, поехали со мной. Даже звучит эгоистично.
Он покусывал нижнюю губу и смотрел на воду.
— А я… ты действительно этого хочешь? — нерешительно спросила Ирина. — Или тебе просто неудобно теперь прогнать меня?
Сергей развернулся и пристально посмотрел на нее. Он больше не хмурился.
— Я действительно этого хочу. Очень хочу.
— Тогда я согласна.
Сергей взял ее за пальцы, и теперь они сидели у воды, держась за руки, как школьники. Потом вдруг Сергей вскочил, заорал что-то нечленораздельное, подпрыгнул и прямо в одежде кинулся в воду.
— Сумасшедший!
— Мы моряки, и дух наш молод! — проорал Сергей, вынырнув посередине озера. Утки обиженно выползли на берег.
На ближайшем к озеру огороде стояла женщина с тяпкой и из-под руки смотрела в их сторону.
— Плыви ко мне! — орал Сергей с середины озера.
— Я не умею плавать! — смеялась она.
— Я тебя научу! Жена моряка обязана уметь плавать!
Вероятно, Калерии, от природы активной и общительной, был необходим мощный толчок, случай, который заставил бы ее забыть о себе и переключиться на других. И такой случай не замедлил произойти.
В один из осенних тоскливых дней, когда она, по своему обыкновению, слушала заунывное завывание ветра, к ней в дверь постучали. Поскольку в городке не принято запирать двери на ключ, когда хозяева дома, то в прихожую вошли без приглашения, зажгли свет, и Калерия увидела своих соратниц по женсовету, продавщицу Людмилу и учительницу Наталью Павловну.
— Калерия Петровна, вы неважно себя чувствуете? А мы… Мы вот не знаем, что делать, — с порога затараторила Людмила. А по скорбному выражению лица учительницы Калерия догадалась, что событие не из радостных.