Головоломка
Шрифт:
— Что-то я неважно себя чувствую, — сказал я сам себе. — Какая-то дурнота…
Я взял большой фонарь и пошел к бочкам с водой, чтобы напиться.
Все остальные спали. Думаю, даже папа спал. Он же должен хоть иногда спать, верно?
Огромное насекомое размером с колибри пролетело прямо возле носа, когда я хлебал из кружки холодную воду. Я инстинктивно присел. У него были длинные болтающиеся лапы, и оно жужжало. Я испугался, что это шершень, но для шершня оно летело слишком медленно.
— Какой-то парк юрского периода, — пробормотал я себе под нос. — Доисторические
Теперь я услышал звук, раздающийся из сарая для вяления рыбы. Какое-то шарканье.
Что-то — я даже полностью не смог понять что — потянуло меня к сараю.
Я слышал, как внутри что-то двигается. Мне и Хассу было запрещено без разрешения входить в сарай.
Послышался другой звук, на этот раз более слабый.
Может быть, они уже поймали носорога? Это была типично отцовская манера — не дать нам, детям, принять участие в таком развлечении.
Я пересек двор, подошел к сараю и открыл двери. Я вошел. Внутри было темно. Я все еще чувствовал головокружение, но в этот момент тошнота отступила. Воздух внутри был ужасным. Запах рыбы так до конца и не выветрился, а теперь к нему еще примешивался запах крупного млекопитающего, запертого в тесном помещении. Вонь экскрементов и застарелого пота.
Меня затошнило, и я сделал шаг назад, налетев на кучу каких-то старых инструментов, которые оставили прежние обитатели острова: тяпки, мотыги, тесла, куски веревок, лопата, грабли. Там еще валялись грязные женские кроссовки без шнурков и небольшая кучка тряпок. Яркие лунные лучи, проникающие сквозь щели в стенах сарая, освещали весь этот хлам.
На крыше было окошко, через которое проникал лунный свет. В глубине сарая виднелся какой-то темный силуэт, хотя света было маловато, чтобы понять, что это за существо. Оно находилось на платформе, частично занавешенной старыми рыболовными сетями. Платформа была обнесена металлическим барьером в виде обруча. Разглядев эту преграду, я заметил, что она соединена проводами с автомобильным аккумулятором, стоящим в углу сарая. Это приспособление напоминало те, которые фермеры используют, чтобы оградить загоны для скота. Возможно, здесь оно служило для того, чтобы непрошеный гость не мог подобраться к животному, находящемуся в сарае. Непрошеный гость вроде меня?
Я поднял большой фонарь, который держал в руке, и включил его.
Я не могу точно сказать, что произошло потом. Яркий луч света вырвал из темноты два огромных глаза. Свет моего фонарика отразился от них так ярко, будто я посветил фонариком в зеркало. Меня ослепило, и я вконец растерялся. Почти в ту же секунду я услышал шум, который издало существо за оградой: нечто вроде тревожного рева, что мог бы испустить перепуганный слон. Я выключил фонарь, решив, что животное испугалось света. В темноте послышалось какое-то топанье, а потом сильный треск. В следующую секунду я увидел, что лунный свет пробился через огромную дыру с рваными краями, образовавшуюся в задней стене сарая. Кто-то, на кого я посветил фонарем, проломил непрочную стенку и убежал в тропический лес, начинавшийся сразу за сараем. Все произошло слишком быстро, чтобы в
Я был охвачен жутким ужасом и страхом.
Папа меня прибьет.
Внезапно я опять почувствовал приступ тошноты, выбежал из сарая, нетвердой походкой доковылял до тропического леса, где меня снова сильно вырвало на папоротники. Меня выворачивало наизнанку несколько минут, и тут вдруг появился папа.
— Что произошло? — резко спросил он. — Это ты так шумел?
— Нет, я только что встал — буквально минуту назад. Меня тошнит.
Послышался громкий голос Рамбуты:
— Оно ушло! Сломало стенку сарая! Тут огромная дыра!
В лунном свете лицо папы было как будто высечено из камня.
— И кто во всем этом виноват? — пророкотал он. — Ты, Макс?
Теперь появился еще и Хасс. Заспанными глазами он уставился на меня и папу.
Мне всегда было трудно понять, какое же у папы сейчас настроение по-настоящему, но, когда его голос становился резким и холодным, тут уж все ясно — жди беды. Он был не просто зол. Гораздо хуже, у него произошло настоящее крушение всех надежд. Я видел его таким только один раз — когда мама умерла. Я решил, что мне не стоит ни в чем признаваться. Никто не смог бы вытянуть у меня это признание даже каленым железом. Иногда я могу быть таким же упертым, как мой отец. Ни за что. Никогда. Я решил, что ни за что не признаюсь.
— Я? — удивленно переспросил я. — Я ничего не делал! Хасс, это не ты выпустил носорога?
Папа внимательно посмотрел на Рамбуту.
— Что?! — Хасс был так же перепуган папиным поведением, как и я. — Да я спал всю ночь!
— Я тоже! — выкрикнул я. — Я только что проснулся! Я почувствовал, что меня тошнит, и проснулся.
— Кто-то из вас заходил в сарай для вяления рыбы, — сказал папа. — Это был ты, Макс? Лучше признайся сейчас.
Рамбута из-за спины отца тихо произнес:
— Джеймс, уже ничего не исправишь. Оно ушло.
— Но кто-то должен ответить за это! — отрезал папа сухим голосом. — Если я узнаю, что это был кто-то из Портеров…
— Обвинения нисколько не помогут, — настаивал Рамбута. — Мы должны снова поймать его, если сможем.
— Мы поможем! — предложил Хасс. — Правда, Макс?
Меня снова стало мутить. От всей этой ссоры меня просто бросало в жар.
— Да! — Я и сам бы хотел поймать носорога.
— Носорога? — переспросил папа.
— Да, Джеймс, носорога, — быстро сказал Рамбута.
— К черту носорога! — пробормотал папа и быстрым шагом удалился, видимо, для того, чтобы остыть.
Я испустил вздох облегчения. Господи, спасибо Раму! Он спас меня от неминуемой смерти. Я знал, что папа сейчас вне себя от злости и отчаяния. Думаю, он сровнял бы с землей любого, кто выпустил носорога. Какая суета из-за такой ерунды! Да и зачем они вообще держали носорога? Это вовсе не наше дело — вывозить его с острова. Это работа малазийских властей, правильно? Я совершенно не понимал, что случилось. Возможно, Хасс прав. Может, Рамбута не сказал нам всей правды? Должно было случиться что-то очень серьезное, если папа так взбесился.