Головач-2
Шрифт:
То, на что он смотрел, действительно являлось человеком, голым человеком, чей вес превышал 300 фунтов. Она - т. е. Мельда - сидела на широкой скамье, раздвинув слоновьи ноги, а под скамьей стояло ведро, явно предназначавшееся для экскрементов. В стороне стояло сложенным экстра-широкое кресло-каталка. "Гильза" легко догадался, что это на ней Мельду закатили сюда. А в фургон загружали с помощью лифта для людей с ограниченными возможностями. Там, где у нее должны были быть колени, громоздились многочисленные складки бледного жира, которые наполовину прикрывали два толстых жировых блина, которые, конечно же, являлись грудями. Каждый из этих жутких блинов был размером с десятифутовый
Женщина была настоящей громадиной, бледной, как картофельное пюре, и покрытой целлюлитом. Джабба Хатт с пучками каштановых волос и лобковым треугольником, размером с одну третью часть пиццы. Скамья, на которой восседала несчастная.. слегка прогибалась под непомерным весом. И ранее отмеченный смрад, доносящийся от этой горы плоти становился просто неописуемым. Распухшие от диабета лодыжки заканчивались огромными, странно изогнутыми ступнями, кожа которых имела нездоровый розовый цвет и была покрыта сыпью. Ногти на пальцах ног, в несколько дюймов длиной, напоминали потрескавшиеся побеги бамбука. Пупок из-за складок жира видно не было, в то время, как луковицеобразное, многоподбородочное лицо походило на рельеф, выдавленный из огромного кома теста.
Рядом на штативе стояла неприметная на фоне этого зрелища камера, несколько светильников и всякое другое оборудование.
– Видишь ее ноги?
– спросил Поли.
"Гильза" посмотрел, все еще лишенный дара речи. Голени Мельды и берцовые кости казались слегка искривленными, а бедра - неестественно вывернутыми наружу.
– Мельда никогда в жизни не ходила пешком, - сказал Поли.
– Какая-то странная костная болезнь или что-то в этом роде. Но эта самая болезнь делает ее особенной.
Чего такого особенного в какой-то гигантской, жирной, белой корове?– подумал "Гильза", испытывая тошноту от одного ее вида.
Теперь лицо у Поли сияло, как лампа на кронштейне.
– Готов к самому крутому? А, "Гильза"? Готов?
– Я...
– Мельда, покажи "Гильзе", что делает тебя особенной, - последовал приказ.
– О, конечно, Поли, - пропищала женщина-катастрофа. Она опустила руки между коленей и с некотором усилием приподняла их, раздвинув гигантские ноги.
– Это какое-то мерзкое гребаное дерьмо, Поли!
– неосознанно взвыл "Гильза", потому что видите ли, неровный шов Мельдиной вагины был почти в фут длиной.
– У этой страхолюдины самая гигантская в мире "дырка"!
– О, черт, "Гильза". Ты ничего не видишь, - а затем Поли приказал: - Ладно, Мельда. Раскрывай шире...
Мельда издала глубокий, низкий стон, одновременно напрягая мышцы живота. Ее гигантское брюхо очень медленно раздулось... и ее колоссальная вагина столь же медленно раскрылась.
Появилось отверстие диаметром со стандартную чашку для хлопьев.
– Это нечто, да, "Гильза"?
Тот закрыл руками себе лицо. Его трясло.
– Поли! У этой бабы просто невероятная "дырка"! Это самое страшное дерьмо, которое я когда-либо видел! Черт, мужик! Туда войдет даже шар для боулинга!
– Не совсем. Мы пытались. Понимаешь, мы не просто снимаем снафф-фильмы, мы делаем самый разнообразный шок-контент для подпольного рынка извращений. Все, что пожелаешь, - похвастался Поли.
– "Мокруха", "некро", "говно", "пытки", "королевские члены", "сельские
Тут Кристо вставил свои два цента:
– Веришь или нет, но есть парни, которых заводят всякие мерзости. И они платят за то, чтобы посмотреть, как женщины суют всякое себе в "дырки".
– Мы уже чего только туда не засовывали, - добавил Арги.
– Смазанные жиром кокосы, мускусные дыни, банки с гребаным майонезом, каравай хлеба...
Кристо принялся перечислять по памяти:
– О, да, кочан пекинской капусты, кочан обычной, кочан салата...
– Зашибись!
– вспоминая, воскликнул Поли.
– И, типа, тот раз, когда Бам-Бам Младший засунул ей туда четыре батона поленты (итальянская каша, бывает твердая, продается в виде батонов - прим. пер.), а потом еще огромный шар эдамского сыра. И, черт, клянусь, я помню еще, как однажды мы упаковывали в нее говяжью грудинку.
– Не, - сказал Арги, - Думаю, это был горбушечный ростбиф, босс.
Поли отреагировал кивком.
– Да, ты прав.
– Это был горбушечный ростбиф, и еще я думаю, мы закладывали семифунтовую тыкву.
Кристо похлопал в ладоши и выпалил:
– И, черт, тот раз, когда Арги не понравился цыпленок-гриль, которого он купил на Бостон-Маркет, потому что тот был не достаточно прожаренным.
Трое гангстеров взвыли от хохота.
– Так или иначе, - произнес Поли, успокоившись.
– Существует определенная порода людей. Они платят за то, чтобы посмотреть, как девки с гигантскими "дырками" засовывают в себя всякое.
– Он положил руку "Гильзе" на плечо.
– Теперь я хочу, чтобы ты внимательно посмотрел на эту "дырку" и подумал, что еще может туда поместиться.
"Гильза", едва не плача, посмотрел на Поли.
– Не... не... че-че-че...
– Человеческая голова?
– Поли хрустнул руками.
– Бинго!
– Но-но-но-но... это невозможно!
Поли пожал плечами.
– Док, скажи "Гильзе", почему это возможно.
Совершенно отчаявшийся и задыхающийся от смрада, добрый доктор Праути принялся объяснять:
– Мельда страдает от двух досадных недугов. Один врожденный, а другой - послеоперационный. Начнем с последнего. Сейчас Мельде примерно сорок лет. И несмотря на ее, так сказать, непривлекательный внешний вид и очевидную вагинальную аномалию, в прошлом были мужчины, которые нашли в себе смелость вступить с ней в половую связь...
– Некоторые парни пойдут на что угодно ради "кончуна", да, парни?
– спросил Поли, и затем он, Арги и Кристо расхохотались.
– В самом деле. И точно так же, как имеют обыкновение делать женщины из гетто-среды, она нарожала множество детей, и все ради получения пособия, талонов на питание и льготных жилищных кредитов. Однако, сразу после рождения ее первого ребенка, около 20 лет назад, осложнения потребовали хирургической процедуры, известной как эпизиотомия. Нижняя часть влагалища была разрезана, так чтобы могла пройти голова новорожденного. После этого разрез был зашит, но под давлением последующих родов шов разошелся. Можно лишь повторно зашивать разрез, иначе с каждым разом он... расширяется. В результате вагинальный проход становится значительно больше, чем у нормальных женщин. Праути пришлось успокоиться, сознательно отведя взгляд от того, что продолжала демонстрировать Мельда.