Голова
Шрифт:
Итак, он продолжал успешно работать, не падал духом, запросы высшего порядка оставлял втуне и, проверяя в конце недели свой моральный инвентарь, радовался, что ему удалось избегнуть унижений и, не слишком срамясь, приспособиться к окружающему миру. Принцип его был таков: «Лишь трезвый житейский опыт позволит мне с успехом привить окружающему миру свои взгляды, не свойственные ему».
После двухгодичной страды однажды утром к нему в контору явился Каппус.
— Господин адвокат, — начал знаменитый ростовщик, — вы человек по мне, ибо вы на редкость честный человек. — Не слушая возражений,
Он был уже старик, но волосы красил. Мягкие голубые глаза блестели из-под крашеных бровей. Ростовщик — и вдруг дородный!
Вид его говорил наблюдателю: «И ты обманывался на мой счет!» Внезапно он всем своим существом изобразил горестное сожаление.
— Могли бы вы подумать, что граф Ланна проведет старика Каппуса?
Терра недоумевающе посмотрел на него, потом встал и запер обитую войлоком дверь.
— А сейчас выкладывайте все и говорите так, как будто имеете дело с адвокатом вашего противника! — вернувшись, потребовал он.
— Да и с самим собою я говорю не иначе как от имени противника, — наставительно ответил Каппус.
И тотчас, вновь изобразив горестное сожаление и смягчив голос до кроткого шепота, он посвятил Терра в суть дела. Молодой граф Эрвин оставил ему в залог брильянтовое колье, но впоследствии оказалось, что брильянты фальшивые.
— Почему вы раньше не выяснили, какие они?
— В первый раз за всю мою жизнь не выяснил. Что вы думаете, конечно же, из уважения к новому рейхсканцлеру, из доверия к нему и потому еще, что считал: сыну первого после императора человека это ни к чему.
— Вы лучше, чем кто-либо, знали, что у графа Эрвина много долгов, — ведь должен-то он главным образом вам.
Каппус понял: его подозревают, будто он сразу увидел, что камни поддельные, и на этом построил всю махинацию. Тем настойчивее и горячее уверял он, что никогда бы и не помыслил запутать одного из графов Ланна в грязную историю.
— Стоит влипнуть одному из членов семьи, так уж влипнут и остальные, и тогда это будет стоить нам рейхсканцлера. Но кому это будет стоить рейхсканцлера? Нашей возлюбленной Германии. Нет, господин адвокат, на это я не способен! Скорее я махну рукой на деньги.
— Сколько там всего? — спросил Терра. Но определенного ответа не добился.
— Сумма значительная, не будем пока говорить о цифрах, — сказал Каппус и продолжал разглагольствовать о морально-политических последствиях. Терра оборвал его. Он поговорит с противной стороной. Он возьмет на себя это дело лишь в том случае, если его вмешательство будет желательным и противной стороне.
— Не беспокойтесь, даже очень желательным, —
С этим заключительным доводом он исчез за обитой войлоком дверью.
Терра только собрался написать Эрвину Ланна, как тот сам явился к нему.
— Произошло неприятное недоразумение, — сказал он, поеживаясь, как от озноба. — Особенно неприятное для моей сестры.
Терра почувствовал, как сердце его бешено заколотилось у самого горла. Он ничего подобного не ожидал и теперь не мог выговорить ни слова.
— Ведь она таким образом узнала, что колье фальшивое, — пояснил Эрвин. — А это единственная крупная вещь, которую она унаследовала от матери!
— Раньше вам это не было известно? Ну, понятно, нет. Но Каппус не верит — или делает вид, будто не верит, что не менее скверно. Расскажите мне все подробно и разрешите покорнейше просить вас…
Терра говорил, лишь бы говорить и таким образом совладать со своим волнением. Как мало изменился молодой Ланна! И сейчас еще трудно понять, куда направлен его взгляд — взгляд двух полудрагоценных камней. Губы красные, как у совсем юного мальчика, а лицо гладкое и бледное, ничуть не тронутое временем.
— Нам нужны деньги, — начал он. — Алисе деньги всегда нужны для полезных дел, мне — для самых бесполезных. Так уж повелось. Мы хотели дождаться наследства. Знаете, того большого наследства, которое отец должен получить от своей богатой родни. К несчастью, мы в безвыходном положении. Алиса, понятно, хорошо взвесила этот шаг. Раз она со мной о чем-то заговорила, значит у нее все обдумано. «Мы продадим колье», — сказала она.
— Говорите прямо, без утайки! — сурово потребовал Терра.
— Она оценила его у Бервальда на Унтерденлинден.
— О! — бессознательно вырвалось у Терра.
— Тогда она мне ничего не сказала. Она говорит мне только то, что ей угодно. Она думала, что я продам фальшивое колье за ту цену, какую оно стоит. Платина там настоящая.
— Ну да, так она и думала, — подтвердил, сам того не сознавая, Терра.
— И все из-за моей глупости. Я в свою очередь решил оценить колье и тоже пошел к Бервальду. Он был очень удивлен. Вероятно, он подумал, что я в курсе дела, и ничего мне не сказал. Он только отсоветовал продавать, время якобы неблагоприятное. Я его не понял и, к несчастью, пошел к Каппусу. Тот, как всегда, дал мне немного. Но… — И Эрвин протянул Терра какую-то бумагу. — Тут ясно сказано, что он дал взаймы под залог настоящего колье.
— Это и есть ловушка, — догадался Терра. — Теперь он, несомненно, потребует огромную сумму с наследства вашего отца.
Эрвин подтвердил это.
— Потому-то я и пришел к вам, — так закончил он рассказ о своих рассеянных блужданиях и повел плечами, как в ознобе.
— Я постараюсь добиться соглашения, благоприятного для вас и для ваших близких, — без всяких колебаний заявил Терра. — Мне многое известно о Каппусе. Он меня боится. Он уже побывал здесь.
— Будет он молчать?
— Только пока он молчит, у него есть надежда что-нибудь выудить у вас.