Голос сердца

Стил Даниэла

— Чего ты ждешь?..

Билл посмотрел ей в глаза, и впервые в сердце Адрианы закрался страх. Во взгляде любимого были не только обида, но и гнев.

— …Ты ждешь, что он вернется, и тогда приличия будут соблюдены?

— Может, так было сначала… а теперь все так ужасно осложнилось. Я даже не знаю, с чего начать объяснения.

— Но в конце концов тебе их придется дать… «Если Стивен не вернется», — подумал Билл, но не сказал, потому что не хотел снова дискутировать с ней на эту тему.

— …Послушай, это же твоя жизнь. Они твои родители. Я просто не понимаю тебя.

— Я себя порой тоже не

понимаю, — призналась Адриана; — Извини, Билл. Когда он ушел, все перевернулось с ног на голову. Вначале я просто стеснялась кому-либо говорить, потом стало слишком поздно, а теперь как-то смешно. Знаешь, половина моих сослуживцев до сих пор думают, что я изменила мужу.

Адриана улыбнулась. Билл обнял ее:

— Иногда ты меня доводишь до помешательства, но, наверное, поэтому я тебя люблю.

— И поэтому Гарри любит Хелен, которая была лучшей подругой…

Адриана принялась хохотать. Билл шлепнул ее посудньм полотенцем ниже спины:

— Прекрати! Это становится похожим на библейскую притчу.

— Просто, Билл… из-за меня порой получается ужасный ералаш.

— Рано или поздно все встанет на свои места. Билл в этом не сомневался, но надеялся, что ждать все же придется не очень долго.

Глава 24

Четырехдневный праздничный уик-энд пролетел слишком быстро. Нужно было успеть поговорить очень о многом, особенно теперь, когда мальчики узнали, что Адриана переехала к Биллу и ждет ребенка. Адама это очень волновало, он попросил разрешения потрогать ее живот, чтобы ощутить шевеление, и пришел в восторг, когда действительно несколько раз почувствовал толчки малыша. Видя, что сын устремил на Адриану широко раскрытые глаза, Билл улыбнулся:

— Отчетливо, правда?

Билл сам не переставал удивляться движениям маленького существа.

Много удовольствия доставила всем прогулка по парку. Перед выходом Адриана, как ни старалась, не смогла зашнуровать себе тенниски.

— У меня такое ощущение, будто я перегибаюсь через пляжный мяч, — пошутила она.

— У меня тоже, — шепнул Билл, становясь на колени, чтобы помочь ей. Они по-прежнему занимались любовью, когда только имели время и силы но, по той же причине, что и шнуровка обуви, это становилось достаточно сложным.

— Знаешь, только со мной могло такое приключиться, — рассмеялся он, кончив возиться со шнурками, садясь на пол и глядя на Адриану снизу вверх.

— Что?

— То, что я влюблен в женщину на восьмом месяце беременности.

Адриана хихикнула. Она тоже сознавала юмор сложившейся ситуации. Роман действительно получился весьма необычный.

— Может, ты используешь это в сериале? Гарри бросит Хелен, и она влюбится в кого-нибудь другого? — предложила Адриана веселым тоном, надевая один из своих свитеров.

— Кто же в такое поверит? — ухмыльнулся Билл, и они отправились в Пенманский парк, где вместе играли в мяч.

На следующий день мальчики улетели в Нью-Йорк, и в доме снова воцарилась тишина, успевшая стать, непривычной. До рождественских праздников оставался месяц, а дел было невпроворот — как в редакции «Новостей», так и в сериале. Кроме того, Адриана пыталась подготовить детскую — каждый день между шестичасовым и последним выпусками «Новостей» она шила занавесочки для кроватки

или прикидывала, как повесить шторы на окнах.

— Дай, я сделаю! — обычно настаивал Билл и прогонял ее со стремянки. Кроватку собирать он тоже хотел самолично. Они глядели друг на друга и смеялись. Волнение начинало нарастать, оно охватило и Адама с Томми. Предстоящее появление малыша, похоже, не вызывало у них отрицательных эмоций. Каждый раз, когда они звонили, то первым делом спрашивали, родился ребенок или нет. Билл обещал первыми известить их, когда это произойдет. Ребята надеялись, что будет мальчик, а Билл втайне желал, чтобы родилась девочка, хотя не придавал этому особого значения.

После Дня Благодарения они впервые отправились на занятия для будущих мам и пап. В их группе была дюжина других супружеских пар, все они, кроме одной, впервые собирались стать родителями. Адриана чувствовала некоторую неловкость оттого, что придется делать упражнения вместе с совершенно незнакомыми людьми. Однако Билл и врач настаивали, что это очень полезно.

— Почему полезно? — допытывалась Адриана, по пути уплетая сандвич с индюшатиной, оставшийся от ланча.

Занятия проходили в вечернее время, и сразу с курсов ей надо было возвращаться на работу, готовить итоговый выпуск «Новостей».

— Ребенок и так появится на свет, без всяких там хитростей с вдохами и выдохами.

— На занятиях ты научишься расслабляться, — спокойно объяснил Билл.

Адриана посмотрела на него чуть ли не с ревностью:

— Ты ходил с Лесли на такие курсы? Ее начинало раздражать, что Билл через все это уже прошел и знает гораздо больше нее о тайнах беременности.

Но он не подхватил эту тему. Ему не нравилось сравнивать свою предыдущую жизнь с нынешней.

Ни с кем он не переживал того, что с Адрианой.

— Да… на что-то подобное… — сказал он только.

— А мне все же хотелось бы родить ребенка дома.

Билл не первый раз слышал это от Адрианы, но запрещал ей даже и думать о таком варианте.

Они поставили машину в гараж клиники и вместе с другими поднялись на третий этаж. Там их встретила инструктор, она предложила поудобнее расположиться на полу. Все супружеские пары расселись по-турецки на матах и стали знакомиться. В группе были две учительницы, медсестра, две неработающие молодые женщины, секретарша, служащая почты, прекрасно сложенная тренер по плаванию, парикмахерша, скрипачка и настройщица роялей. Профессиональный состав мужей был столь же разношерстный. По престижности работы и обеспеченности Адриану и Билла, пожалуй, можно было поставить на первое место, но они просто сказали, что работают постановщиками на телевидении, и это никого особенно не впечатлило. Единственное, что объединяло женщин, пришедших на занятия, — это их беременность. Даже возраст у всех был очень разный. Одной из неработающих было всего девятнадцать, она училась в колледже, а ее мужу — двадцать; почтовой служащей было сорок два, а мужу — пятьдесят пять, и ониожидали первого ребенка. Остальным было от двадцати до сорока лет. Хотя для Адрианы эти люди были не очень интересны, она все же больше глазела по сторонам, чем повторяла упражнения. Объявили перерыв, во время которого женщины пили газировку и воду, а мужчины — чай и кофе. Все выглядели несколько нервозными.