Голос сердца

Стил Даниэла

Адриана кивнула:

— Мы ездили в Кейп-Код. А когда я стала старше — в Мартаз Винъярд. Мне там очень нравилось. Здесь даже ничего подобного нет… Удивительное ощущение лета, солнца, пляжей; дети, с которыми играешь каждое лето и ждешь встречи… Было здорово.

— Да. — Билл улыбнулся, вспомнив свое детство, — Мы обычно ездили на Кони-Айленд. Катались на «американских горках» и смотрели фейерверк. Мой отец всегда вечером разжигал на берегу костер. Когда я подрос, родители купили дом на Лонг-Айленде, и мама организовывала настоящий пикник во дворе. Но мне всегда казалось, что на Кони-Айленде было лучше.

У Билла остались замечательные воспоминания о детстве и интересных делах, которые придумывали родители. Он, единственный

ребенок, безумно их любил.

— А сейчас они по-прежнему устраивают пикники?

— Нет.

Он покачал головой, думая о них, но не испытывал при этом скорби, его воспоминания теперь были окрашены в светлые тона. Шок от потери родителей давно прошел. Билл посмотрел на Адриану, ему нравилось выражение ее глаз, нравилась россыпь темных волос на плечах.

— Они умерли. Давным-давно…

Шестнадцать лет назад. Ему было двадцать два, когда умер отец, и двадцать три, когда, годом позже, не стало матери.

— Мне кажется, весь этот спектакль Четвертого Июля я разыгрываю ради них. Вероятно, таким образом я их поминаю.

Он тепло улыбнулся Адриане:

— Похоже, что большинство здешних жителей — народ приезжий. У них есть дети, собаки, подруги, друзья, но их тети, дяди, родители, бабушки, дедушки, сестры и братья живут где-то в других местах. Серьезно, вы когда-нибудь встречали человека, который бы родился и вырос в Лос-Анджелесе?

Адриана рассмеялась. Он был очень реально мыслящим, глубоким, основательным и в то же время веселым человеком.

— Вот вы откуда родом?

Она хотела было сказать: «Из Лос-Анджелеса», но не сказала.

— Я из Коннектикута, из Нью-Лондона.

— А я из Нью-Йорка. Но вряд ли туда когда-нибудь вернусь. А вы иногда бываете в Коннектикуте?

— Нет, что поделаешь? — усмехнулась Адриана. — Мне перестало там нравиться, когда они прекратили ездить в Мартаз Винъярд, я тогда поступила в колледж. Но моя сестра там по-прежнему живет.

«Сестра со своими детьми и своим жутко занудным мужем», — хотела добавить Адриана. С ними со всеми было настолько тяжело общаться, что, выйдя замуж, она практически и не пыталась это делать. Адриана знала, что, рано или поздно, все равно придется им сообщить о ребенке, но хотела подождать возвращения в дом Стивена, после того как он одумается. Слишком сложно было бы давать объяснения и по поводу беременности, и по поводу ухода мужа.

— Очень жаль, что вы сегодня не можете прийти, — сказал Билл грустно. Адриана кивнула, смущенная своей ложью, но для нее легче было бы остаться у себя. Она погрузилась в бассейн и стала плавать, а Билл вернулся к приготовлению ужина — бифштексы надо было еще промариновать.

Около пяти часов Адриана вернулась домой, легла на кровать и пыталась читать, но не могла сосредоточиться. В последнее время это ей плохо удавалось — слишком много проблем теснилось в голове. В своей спальне она слышала отзвуки подготовки к празднику. В шесть часов стали прибывать участники: раздавались музыка и смех — судя по голосам, собралось человек пятьдесят. Потом Адриана вышла на крышу, куда, кроме шума, долетал еще и запах еды. Она не видела участников, как и они ее, но, похоже, атмосфера была очень праздничная. Звенели стаканы, кто-то включал записи старых битловских альбомов и музыки 60-х годов. Адриана чувствовала, что там весело, и жалела, что не пошла. Но ей было бы неловко объяснять отсутствие Стивена, хотя она и сказала, что он в командировке в Чикаго. Вообще она стеснялась развлекаться одна. Адриана этого еще не делала и не была готова начать. И все же запах еды возбуждал в ней волчий аппетит, В конце концов она опять спустилась вниз и заглянула в холодильник, но ничто там не могло соперничать с ароматами пикника, да и готовить что-то серьезное было лень. Адриане вдруг ужасно захотелось гамбургера. Время подошло уже к половине восьмого, а она ничего не ела с самого завтрака и умирала от голода. Она подумала, нельзя

ли будет подкрасться к компании, схватить что-нибудь поесть и снова исчезнуть. Биллу Тигпену потом всегда можно вернуть свою долю за участие в ужине. Беды тут не будет. Это не развлечение, это просто еда. Все равно что забежать в закусочную. Можно даже взять гамбургер и принести его домой, без необходимости околачиваться на вечеринке.

Она снова побежала наверх, посмотрелась в зеркало в ванной, расчесала волосы, собрала их сзади и связала белой атласной лентой, затем надела белое кружевное мексиканское платье, которое они со Стивеном купили во время поездки в Акапулько. Оно было очень милым и женственным и скрывало легкую выпуклость живота, которая даже не была внешне очень заметна, но уже мешала носить слаксы или джинсы. На ноги она надела серебристые босоножки, а в уши вставила серебряные серьги в виде больших колец. Прежде чем спуститься, Адриана замешкалась на минуту: а что, если там сплошной флирт или вообще не будет ни одного знакомого лица? Но там же будет Билл Тигпен, пусть даже с подругой, знакомый, непосредственный и приветливый человек…

Она спустилась по лестнице и в следующую минуту уже примкнула к группе, находившейся у одного из больших столов, на которых была разложена еда. Группки людей были повсюду. Участники пикника смеялись, болтали, рассказывали анекдоты, кто-то сидел у бассейна с тарелкой на коленях, попивал вино, кто-то просто отдыхал и радовался празднику. Казалось, все были очень довольны, а у жаровни, в красно-белой полосатой рубашке, белых джинсах и голубом фартуке стоял Билл Тигпен.

Адриана в нерешительности наблюдала за ним. Он профессиональными движениями раздавал бифштексы, разговаривал со всеми подходившими и проходившими, но, похоже, с ним никого не было, впрочем, это было неважно. Тут она сообразила, что даже не знает, есть ли у него вообще подруга, хотя — какая ей разница. Однако Адриана почему-то решила, что у него никого нет, он всегда производил впечатление совершенно свободного человека. Она медленно подошла к Биллу. Тот, увидев ее, просиял широкой улыбкой. От его внимания не ускользнуло ничего: ни белое кружевное платье, ни блестящие темные волосы, ни большие голубые глаза. Она была восхитительна, и Билл пришел в восторг от ее появления. Он чувствовал себя как мальчишка, влюбленный в соседскую девчонку. Не видишь ее неделями, а потом поворачиваешь за угол, и вдруг — вот она, и выглядит неподражаемо, и ты чувствуешь себя дураком, спотыкаешься, не знаешь что сказать, а она удаляется, и для тебя весь мир перестает существовать, пока ты ее снова не встретишь.

— Вот так сюрприз!

Билл зарделся и понадеялся, что Адриана отнесет это на счет углей жаровни. Так получилось, что она была первой замужней женщиной, которой он серьезно, увлекся. И дело было не только в ее внешности. Ему также нравилось говорить с ней. Самое плохое было то, что ему в ней нравилось все.

— А друзей с собой привели?

— Они в последнюю минуту позвонили и сказали, что не могут приехать, — легко соврала она и радостно посмотрела на Билла.

— Я рад… То есть… ну, в общем, я рад, — произнес он и показал ей на мясо, которое жарил. — Что вам угодно? Хот-дог, гамбургер, бифштекс? Лично я рекомендую бифштекс.

Билл пытался замаскировать свои чувства обычной деятельностью вроде приготовления ужина. Он в самом деле каждый раз робел, видя ее. Но и она ощущала то же. И что самое смешное, больше всего на свете ей хотелось с ним говорить. Быть с ним и разговаривать всегда так легко.

Несколько минут назад ей до смерти хотелось гамбургера, но вдруг изумительными показались бифштексы.

— Мне, пожалуйста, бифштекс. Самый замечательный.

— Сию минуту. Вон там, на столе, еще куча всего. Четырнадцать видов салата, холодное суфле, сыр, лосось. Это все не я готовил. Я специалист по жаровне. Идите посмотрите, а когда вернетесь, ваш бифштекс будет готов.