Голос сердца
Шрифт:
Повсюду продавали прохладный сок кокосового ореха, воздушные шары, всевозможные сладости. Особенно много было влюбленных и карманников. В этот день все были счастливы, но только на один день.
После парада Тарна организовала праздник в школе, куда были приглашены и родители. Дети пели песни, разыгрывали сценки, показывали фокусы. Было очень весело. Впервые бездомные, забитые люди взглянули на своих детей другими глазами, в которых затеплились огни надежды на лучшее будущее.
К вечеру Тарна и Кусум вышли полюбоваться праздничным городом. Они оделись в одинаковые сари, украсили волосы одними и теми же цветами и, взявшись
— Совсем как сестры.
Лакшман в ответ сплюнул и отвернулся. Он не одобрял дружбы дочери с Тарной, считая, что Тарна портит Кусум, разлагает ее. Разве может девушка, такая, как его дочь, уподобляться господам, живущим в домах? Не зря говорят: по одежке протягивай ножки.
Он со злостью швырнул свою черную прокуренную трубку в угол. После того случая, когда Кусум отказалась подчиниться воле Чамана, он лишил Лакшмана права заниматься торговлей спиртными напитками.
— Видела ты где-нибудь, чтобы дочь умышленно лишала отца заработка? Нет? Так посмотри! Это твоя Кусум! И это моя дочь! — громко, с отчаянием выкрикнул Лакшман.
— И тебе не стыдно, старый дурак, ругать дочь в день праздника? — остановила его жена. — Уходи с моих глаз, не то последние волосы повытаскаю!
Лакшман, опустив голову, пошел прочь. Жена кричала ему вслед:
— Другой работы не можешь найти, кроме как продавать всякое зелье? Почему бы тебе не мыть посуду, как я? Поганец, сидит на моей шее, ест мой хлеб!
Мать Кусум оглянулась по сторонам в поисках камня, чтобы запустить им в мужа, и, ничего не найдя, кинулась за ним, готовая вцепиться в него.
Лакшман, зажав уши пальцами, скрылся за углом.
Мыс Нариман выдается далеко в воды океана. Стоя на самом берегу, Тарна и Кусум любовались закатом солнца. На их глазах его круглое красное лицо постепенно скрывалось в волнах, и Тарна чуть не крикнула: «Скорее помогите солнцу! Оно тонет!»
Но вот волны окрасились его кровью, потом кровавое зарево перекинулось к западу на облака, а волны запели свою печальную песнь. Тарна уже забыла о солнце, ее охватила глубокая тоска. Она глядела вдаль, в безбрежные воды океана, поглотившие солнце, и ей виделись там ее дом, деревня, горы. В золотистой долине среди гор ей виделся сверкающий, как брильянт, домик, который звал ее к себе. Мать стояла в дверях и со слезами на глазах ждала ее возвращения, а маленький братишка, протянув ручонки, звонко кричал своим детским голоском: «Вернись, вернись, Тарна! Сестричка моя! Куда ты ушла от нас?»
Тарна испуганно прижала руки к груди. «Зачем думать о том, что не сбудется! Почему я всегда вспоминаю деревню, когда вижу открытое небо? Почему в лучах заходящего солнца мне мерещится мой дом? Почему мое сердце хочет бежать неизвестно куда вместе с волнами океана? Почему?»
Тарна взглянула на Кусум. Та, словно завороженная, смотрела на бушующие волны. Глаза ее были полны слез.
— Ты тоже что-нибудь видишь там? — спросила Тарна, жестом указав вдаль.
Кусум вытерла слезы и попыталась улыбнуться еще влажными глазами.
— Да. Я вижу там семицветный тротуар.
— И маленький домик?
— Да.
— А в дверях стоит твой жених Чарна?
Кусум удивленно и смущенно вскрикнула и спрятала лицо на плече Тарны.
— Откуда ты знаешь?
— А я разве
По улицам медленно ехали до блеска вымытые, украшенные гирляндами цветов и флажками машины. Тарна и Кусум направились в сторону Черч Гейт, где были фешенебельные отели, роскошные магазины. В высоких застекленных витринах стояли пластмассовые манекены, разодетые в красивые дорогие наряды. Торговцы держали в руках серебряные подносы с завернутым в золотую и серебряную бумажку паном. Продавщицы цветов с щедро подведенными каджалом[29] глазами бойко расхваливали свой товар, размахивая ароматными красивыми цветочными гирляндами. Лестью и лукавством они заставляли мужей покупать своим женам вместо одной гирлянды по две и больше.
Тарна и Кусум дошли до магазина Митала и остановились. У прекрасного семиэтажного здания, где размещался магазин, собралась толпа. Все стояли, задрав головы, и что-то разглядывали наверху. Над зданием возвышалась наподобие минарета башня с куполом, к вершине которого тянулась целая сеть электрических проводов.
— Вы посмотрите! Взгляните только! — слышались выкрики в толпе.
Тарна и Кусум тоже начали всматриваться и заметили, как кто-то взбирался по куполу наверх. Он казался куклой на такой большой высоте.
— Кто это? Что он делает? — раздавались вопросы в толпе.
— Жить ему надоело! — произнес рядом с Тарной знакомый голос. — И на что ни пойдут эти бедняки ради денег! — Тарна оглянулась и увидела Митала. — Там в проводах запуталась ворона и произошло короткое замыкание. Из-за этого не горит иллюминация на всех этих домах. — Он взмахом руки указал на ряд соседних домов. — Вот он и рискует жизнью, чтобы исправить повреждение.
— Это монтер? — спросила Тарна.
— О, это ты, Тарна! — произнес он обрадованно. — Нет, там не монтер, а какой-то невежественный чурбан! Ему пришлось полчаса втолковывать, как нужно удалить неисправность. Но он так рвался наверх, что готов был лезть туда, даже не научившись этому как следует, и все твердил: «Дадите мне денег на проезд в деревню и покупку двух быков?»
— Двух быков? — Сердце Тарны остановилось. Она не могла больше ничего произнести, не могла смотреть наверх. В глазах ее потемнело.
Кусум взяла ее за плечи и встряхнула:
— Тарна, это Раджу, Раджу! — прошептала она.
— Сейчас упадет! Свалится! — раздавались крики в толпе.
И действительно, нога верхолаза соскользнула с выступа, и он пытался найти ей опору.
— Дурень, на верную смерть ведь идет! — снова заговорил Митал. — А все жадность! Монтеры отказались, а этот глупец полез. Говорит, умру так умру. А если останусь жив — получу деньги на двух быков. Он и сам чем-то напоминает быка. Ха-ха-ха! — засмеялся он громко.
Ноги Раджу несколько раз скользили, и он был на волосок от смерти. Внизу его ждали каменные плиты тротуара. Наконец, как цирковому акробату, ему удалось закинуть ногу за цепь, опоясывающую купол, и взобраться на узкий балкончик. Но до вершины купола было еще далеко.
— Раджу! Не лезь выше! — громко крикнула ему Тарна.
Люди удивленно оглядывались на нее. Митал тоже был удивлен.
— Ты знаешь его, Тарна? А я думал, что ты не знаешь и знать не хочешь ни одного мужчины в Бомбее.