Голос сердца
Шрифт:
— Тебе показалось, — прошептал Бахтияр.
— Смотри, смотри! — перебил его Махадев. Теперь заметил и Бахтияр. Было ясно видно, как под брезентом кто-то шевелится.
— Та девушка… — тихо произнес Махадев.
— Или какой-нибудь вор, — добавил Бахтияр, вынимая нож.
Они, пригнувшись, на цыпочках стали подбираться к машине. Движение под брезентом то возобновлялось, то прекращалось. Бахтияр осторожно приподнял край брезента и резким движением откинул его. В другой руке его сверкало острое лезвие ножа. Как только брезент был откинут, «вор» приподнял голову и посмотрел на Бахтияра:
— Мя-у!
Это
Вот было бы здорово, будь это та девушка!
Счастливец тот, в чью машину она попала!
— А может, блуждает где-нибудь по лесу.
Бахтияр взглянул на сухой ствол дерева и предложил:
— Давай захватим это.
— А зачем?
— У стоянки есть дровяной склад, продадим. За такое дерево дадут рупий семь, не меньше. Купим бутылочку сладкого винца.
Услышав о сладком вине, Махадев кинулся к дереву, обхватил его руками и поволок к машине. Бахтияр взялся за другой конец. Они втолкнули его в кузов, но ствол был длинный, поэтому немного выступал из-под брезента.
— Все в порядке, теперь не выпадет, — укрепив его, сказал Бахтияр.
Следующая остановка была уже в Чаманкоте.
Когда Бахтияр и Махадев ушли выпить чашку чая, девушка осторожно вылезла из машины. Дикарь подал ей узелок и расшитые золотыми нитями туфельки. Тарна несколько раз стукнула туфлей о туфлю и надела их. Попрощавшись с ним, она ушла, а у него перед глазами все еще мелькали золотые узоры, сверкавшие на ее туфельках, которые уносили девушку все дальше и дальше от него, словно цветы лотоса, подгоняемые быстрым ветерком. На душе у него было тяжело, глаза наполнились слезами. Тарна в последний раз обернулась, бросила на него взгляд и, махнув рукой, скрылась в лесу.
«Если бы она хоть раз предложила мне пойти с нею, я бы пошел, не задумываясь. Но она ведь ни слова мне не сказала», — подумал он печально, смахнув слезы, и пробрался на свое прежнее место, окруженное со всех сторон тюками с шерстью. Теперь нужно было сидеть спокойно, потому что через несколько минут шофер и помощник вернутся и машина снова тронется в путь. Ему хотелось, чтобы это произошло поскорее. Каждая минута, проведенная здесь, была мучительна. Ведь это тот самый Чаманкот, где Тарна останется навсегда!
Он прислонился головой к тюку и закрыл глаза. Вернулись Махадев и Бахтияр. Махадев завел мотор. Он затарахтел, но через несколько мгновений заглох. Махадев снова включил его. Он заработал очень слабо и вскоре совсем затих.
Оба вылезли из кабины и начали осматривать мотор. Достав различные инструменты, они пытались что-то наладить. Наконец Махадев извлек небольшую деталь и, передавая ее Бахтияру, сказал:
— Вот что повреждено. Не представляю себе, как мы это починим. Если только какой-нибудь шофер не выручит нас запасной деталью, мы тут застрянем.
— Так пойдем посидим пока в харчевне, съедим по цыпленку. Если придется тут заночевать, хоть сыты будем, — предложил Бахтияр, и оба направились к харчевне.
Дикарь задыхался. Пока девушка была здесь, он не ощущал, что от шерсти исходит резкий запах. Не выдержав, он вылез
В воздухе разлился тонкий, нежный аромат «ночной красавицы», ее голубые цветы раскрыли свои любопытные глазки и оглядываются вокруг, словно ища кого-то. Дикаря пьянил необыкновенный, неповторимый запах леса, в котором смешались тысячи различных ароматов. Каждый из них был особым, и вместе с тем пахло лесом. Это напоминало смех девушек, направляющихся на ярмарку. Ему вдруг отчетливо послышался смех Тарны, и он испуганно открыл глаза. Никого. Ни шалаша, ни Тарны, ни лани, ни охотника. Безмолвный лес окружал его со всех сторон, и только где-то высоко в деревьях весело щебетала какая-то пташка.
Дядя Тарны, Фаттах Чанд, был еще довольно молод, но очень некрасив: челюсти вдавлены, голова огромная, бритая, на толстом затылке развевается по ветру пучок волос.
Когда-то он мечтал, что у него родится сын, он вырастит его, даст ему хорошее образование, сын сделается старшим учителем в школе и обеспечит в старости отца куском хлеба. Но сын оказался немым. Здоровый двадцатидвухлетний парень был ни к чему не пригоден, кроме работы в поле. Но у Фаттах Чанда было не так много земли, чтобы ею можно было прокормиться. Иначе он и не стал бы учителем.
А теперь еще приехала Тарна, словно бог ее послал в наказание за его прежние прегрешения. Он уже получил телеграмму от ее отца. Сколько дней он может прятать у себя девушку, которую ищет полиция? Есть отчего прийти в ярость!
Жена посоветовала ему оставить Тарну и женить на ней сына. А где он возьмет семьсот пятьдесят рупий, чтобы отдать их ее отцу!
— Ты что, не слышала, что говорила Тарна? Восстановить против себя всю общину!
— Если ты выпустишь ее из рук, то будешь жалеть всю жизнь. Где ты найдешь девушку для своего немого сына? Никто из общины не выдаст за него дочь.
— Это большой грех.
— Что же теперь делать?
— Нет, я не могу оставить ее в своем доме, — раздраженно ответил Фаттах Чанд.
— Что же ты будешь делать?
— Сообщу полиции.
Тихонько скрипнула дверь. Супруги вздрогнули. Учитель быстро выглянул, но там никого не было.
Во дворе на печке жарились лепешки. Опустив голову, Фаттах Чанд вышел из дома.
Вечером, когда солнце уже скрывалось за горизонтом, шофер, едущий из Чаманкота в Патханкот, помог Махадеву починить машину.