Голос сердца

Тайл Элис

В итоге он позвонил сестре Синди, но вскоре понял, что напрасно это сделал.

— Черт побери, Синди. Оставь эту тему.

— Что я такого сказала? Я сказала только, что она приятная женщина. Дружелюбная, привлекательная, чуткая, тонкая, замечательная женщина.

— Да, я согласен, у нее все это есть. Она дружелюбная, чуткая, красивая. И если бы она захотела — чего не хочет, — то могла бы стать какому-то парню… какому-то другому парню прекрасной женой. Я ясно выражаюсь?

— Ты абсолютно прав, Майк. — Синди засмеялась. — Нет, не привлекательная. Красивая — будет сказать точнее.

На

следующее утро Мадди опять отнесла Тимми к миссис Джонстон, у которой явно возникла искренняя привязанность к ребенку: она даже слышать не хотела о том, чтобы Мадди обратилась в службу по уходу за детьми. Мадди появилась у себя на работе как раз к началу утреннего совещания, ранее запланированного ею. Несколько раз по ходу совещания с Лиз и еще тремя ответственными сотрудниками фирмы Мадди пришлось просить их повторить то, что они сказали. И со смущенным смешком она призналась, что у нее не было возможности ознакомиться с докладом Ларри Гиббона по исследованию рынка. Все четверо уставились на нее с неподдельным изумлением. Обсуждение доклада было главной причиной, из-за которой она устроила совещание.

Когда четверка переключилась с обсуждения доклада на обычную управленческую дискуссию о целях, стратегии и планах по выпуску новой продукции, Мадди по-прежнему оставалась безучастной. Лиз поглядывала на нее с беспокойством, особенно после того, как получила от нее туманный ответ на свой вопрос о перспективах сотрудничества с Барреттом.

Когда совещание закончилось, Лиз, не дожидаясь приглашения Мадди, последовала за ней в ее офис управляющего компанией — светлое просторное помещение с большим рабочим столом, с уютными бархатными креслами кремового цвета в углу и рядом окон вдоль дальней стены, которые выходили на реку Чарлз.

Мадди села за свой стол, бросив взгляд на Лиз, которая, отодвинув бумаги, примостилась на краю стола и поглядывала на подругу.

— Это с тобой впервые, Мадди. Мадди казалась встревоженной.

— Что ты имеешь в виду?

— За семь лет, проведенных бок о бок с тобой, я не припомню, чтобы ты не подготовилась к совещанию. Особенно если учесть, что ты сказала мне вчера: ты остаешься дома на весь день, чтобы поработать.

— Да, — Мадди с трудом проглотила ком в горле, — это был неспокойный день. Тимми… уход за ребенком… знаешь, это такая работа, Лиз. Такая работа… очень отвлекает…

— Ммм.

— В чем дело? Лиз усмехнулась.

— Что-то подсказывает мне, что не только Тимми отвлекал тебя.

У Мадди расширились глаза.

— Как ты узнала? Лиз подмигнула.

— Удачная догадка.

— Ох!

— Это больше чем догадка. У тебя налицо все классические признаки, Мадди.

— Что за классические признаки? Я не понимаю, о чем ты говоришь, Лиз. — Мадди провела рукой по волосам и вздохнула. — Я плохо спала в последнюю ночь.

Лиз посмеивалась над Мадди.

— Это один из них. Готова поспорить, что ты также пропустила завтрак. Не хотелось есть, так ведь? Мадди выглядела огорченной.

— Да, так.

Лиз наклонилась ближе.

— И ты с трудом соображаешь. Мадди глуповато улыбнулась.

— Это временно. Это пройдет. — Улыбка постепенно исчезла с ее лица. — Со мной меньше, чем с кем

бы то ни было из женской половины человечества, может такое случиться.

— А что случилось? — Лиз явно не нуждалась в ответе, она хотела раскрыть глаза на происходящее Мадди.

— Ну… увлечение. Я намерена выбросить Майкла Харрингтона из головы.

— Это значит — конец переговорам с Барреттом?

— Нет, — быстро ответила Мадди. — Слава Богу, Майкл — профессионал. Наши деловые отношения — отдельная проблема.

— Тогда ты уж точно не сможешь выбросить Майкла из головы.

— Ну, ты не понимаешь, что я имею в виду, Лиз, — поспешно сказала Мадди, хватая ручку и нервно чиркая ею по листу бумаги.

Лиз ничего не ответила, и Мадди, бросив ручку, посмотрела на нее. Тело Мадди ныло от усталости. Она металась и ворочалась всю ночь, она не могла найти удобное положение. Никогда прежде ее кровать не казалась ей такой широкой, такой пустой. С того момента, как Майкл ушел вчера, она думала только о нем. Тело ее пребывало в состоянии болезненного полувозбуждения. Но в гораздо худшем состоянии, чем ее тело, находился ее разум. Она всегда была трезвомыслящей, уверенной в себе, она знала, чего хотела, в чем нуждалась… а в чем нет. Она была рассудительной, независимой… хозяйкой самой себе. Фактически она провела всю свою жизнь в одиночестве. Она никогда не была по-настоящему — ни физически, ни эмоционально — с кем-то близка. Те несколько попыток, которые она предприняла, чтобы сблизиться с Фелисити, оказались неудачными… полностью провалились.

Но в этот уик-энд с Майклом… она почувствовала, что он ей близок, как не был близок еще никто… за всю ее жизнь. С Майклом она перестала быть неловкой, он сделал ее раскованной. Он заставил ее ощутить всю полноту жизни… ожить. Майкл заставил ее мечтать о другом мире, где можно просыпаться с ним каждое утро, сидеть за завтраком напротив него за столом, даже по очереди готовить бутылочку и кормить их собственного ребенка, вместе напевать колыбельную.

Мадди схватилась за живот.

— Ой, у меня ноет живот. Лиз мягко засмеялась.

— Это тоже один из классических признаков.

Глава 9

Мадди появилась у двери миссис Джонстон после работы продрогшая, измотанная и чуть живая.

Миссис Джонстон настояла, чтобы она зашла и выпила чашку горячего чая. Из чувства благодарности Мадди согласилась, но она бы предпочла поскорее подняться с Тимми к себе, уложить малыша спать, принять горячий душ и забраться в постель. На работе был трудный день. Она была несобранной, рассеянной, не могла ни на чем сосредоточиться. А разговор с Лиз только еще больше ее расстроил.

Пока Мадди раздевалась в холле, миссис Джон-стон сходила за Тимми, лежавшим в кроватке, которую обычно занимала внучка миссис Джонстон, когда появлялась у нее в гостях. Как только Тимми увидел Мадди, лицо его расплылось в улыбке, пухленькие ручки потянулись к ней. Мадди испытала острое чувство радости, а когда взяла его на руки и он удовлетворенно прижался к ней, она засмеялась.

— Привет, парень. Похоже, у тебя был приятный, спокойный день. — Вот о себе она этого сказать не могла.