Голос Рыка
Шрифт:
В заключение Доброжелатель выражал надежду на то, что Владимир Арамович примет все меры, чтобы положить конец безобразию и навести порядок на заводе.
Кукловод специально подстроил текст под речь малограмотного и ограниченного, но весьма осведомленного человека. Он специально ввел туда несколько грамматических ошибок, а также неоднократные повторы одних и тех же аргументов. Он еще хотел сделать так, чтобы казалось, будто это написано женщиной, но потом передумал, побоялся переборщить.
Письмо преследовало несколько целей. Если Машка работает на Должанского, то начнется прессинг на Филипенко, а тот, в свою очередь, будет вынужден защищаться и атаковать своего шефа. К нему присоединится Рыков,
Судя по тайной метке, оставленной хитрым начмедом, сейф открывали. Было такое ощущение, что и документы просматривали, но уверенности в этом не было, да и метка сдвинулась совсем чуть-чуть, так что оставалось неясным, то ли действительно дверцы открывали и ее сдвинуло дуновением воздуха, то ли ему это просто кажется. Хотя зачем открывать сейф, если не решаешься ознакомиться с его содержимым?
Реакции Должанского не последовало, но Владимир Арамович все еще не решался поверить в порядочность своей любовницы. Уж больно страшно было ошибиться. Да и ее любопытство тоже не слишком располагало к этому. Если ты такая честная, то зачем шпионишь? Ладно, если это просто бабская дурь и ревность, а если что-то другое? Но тогда к кому ушла информация? Кто схватил наживку?
Хотя, с другой стороны, вполне может быть и так, что Машка не при делах и всем заправляет Чухнин. Прикинулся овцой, ходит весь из себя такой робкий, затюканный, а на самом деле глаза и уши Должанского. Хотя почему именно Должанского? Бери выше! Золотого! Ведь тот сам признавался, что у него на заводе есть кто-то свой, но кто, Зырянов никогда не узнает. Черт, поди разберись в этом паучатнике, кто кого сдает.
В любом случае, кто бы ни кинулся проверять источник, Кукловод подстраховал себя и с этой стороны. Пару дней назад, прорабатывая план свержения ненавистного коротышки, Зырянов вспомнил о Валентине Старикове. Этого молодого программиста Кукловод знал, как пишут в старых романах, с младых ногтей. Насколько он силен как специалист, начмед оценить не мог, но тот факт, что молодой парень сумел выиграть Олимпиаду, о чем-то говорил. А вот его человеческие качества Зырянову были хорошо известны. За деньги он готов был на любой, подвиг. Впервые Владимир Арамович прибегнул к профессиональным знаниям Валентина три месяца назад, когда попросил его посмотреть программу, которая накладывалась на «мобилизованных». Кукловод, конечно, не сказал, зачем она, он лишь намекнул, что это нужно для одной японской безделушки. Дескать, прилетели партнеры из Японии и привезли игрушку-робота. Все охали, ахали… Ну а его словно злая муха укусила, за стаканом вискаря спорить начал: железяки, мол, вы делать умеете, но вот программы наши делают лучше! Те в смех, а Зырянов еще больше в клин пошел. Короче, забили они на штуку баксов, что в недельный срок наши Биллы Гейтсы обставят островитян как захотят. И вот теперь Валентин должен постоять за честь российской школы. И дело не в штуке зелени, ее Зырянов готов хоть сейчас юному дарованию отдать, просто за державу обидно. Что они, самые бездарные, что ли? Да и нужно-то всего ничего – простой программатор! А что туда будет закладываться, пусть японцы сами придумают.
Поверил Стариков или нет, неизвестно, но через пять дней принес дискету. Сказал, что это самый крутой программатор, какой только существует на современном этапе. Зырянов дискету показал Чухнину, тот покочевряжился, но Зырянова поддержал Семеныч, в ту пору возглавлявший отдел автоматизации. Авторитет, как
Теперь Валентин понадобился Кукловоду для того, чтобы создать файл, в котором тот якобы готовил докладную Золотому, но из-за мобилизации не смог дописать. Должанский, прознав, по всей видимости, что Владимир Арамович, верный долгу, намерен оповестить Бина, опередил его. Файл с сообщением Кукловод, естественно, написал сам, – долго ли это сделать в «Ворде»? А вот изменить дату создания файла он так и не смог. Ну не даются ему все эти компьютерные премудрости! Стариков же это сделал за одну минуту и получил еще двести гринов. Хорошо жук пристроился! Хотя… знал бы он, сколько надежд связано с этим документом, запросил бы тысяч десять! И получил бы! Зырянов даже сам не знал, сколько он готов был заплатить, чтобы его замысел удался.
Анатолий Викторович Филипенко находился в кабинете Вадима Александровича и как раз собирался уходить, когда туда вломились Уколов и два его опричника, Митяй и Георгий. Руслан молча прошагал в центр комнаты к большому столу, придвинул ногой стул с высокой резной спинкой и сел. Не произнося ни слова, он вытянул ноги и только теперь посмотрел на директора.
– Я давно говорил Бину… – начал он и вдруг, замолчав, уставился на Филипенко.
– Это кто? Какого хрена он тут делает? Должанский покраснел, ему было неловко перед подчиненным, Бронзовый вел себя как самый низкопробный бандит. Но что он мог поделать, при Уколове его директорство становилось чисто номинальным. Это был истинный хозяин завода, точнее, близкий помощник хозяина или младший компаньон, бог его знает! Кто поймет этих полукриминальных «бизнесменов»?
– Это наш сотрудник! – пересиливая себя, произнес директор ФАЗМО. – Идите, Анатолий Викторович, к себе. Мы с вами потом договорим.
Филипенко молча кивнул и, встав из-за стола, стал собирать принесенные им бумаги. Он видел, что гости – люди весьма опасные, и ему не хотелось оставлять наедине с ними Вадима Александровича, который относился к нему по-доброму. Вообще-то обеспечивать безопасность генерального входило в обязанности Серикова, но тот бог знает где. Нет, с такими визитерами лучше наедине не оставаться. Но ослушаться Вадима Александровича нельзя, нужно уходить.
– Стой! – резко произнес Уколов, поднимая руку. – Как фамилия?
Анатолий Викторович чуть не вздрогнул от неожиданности, но успел удержаться. Киборги не должны проявлять эмоций. Однако актер из системного администратора был не ахти какой, и он вместо того, чтобы смотреть перед собой, бросил взгляд на директора. В глазах Филипенко читался вопрос, должен ли он сносить хамство, или можно ответить так, как наглец этого заслуживает?
Должанский ответил едва заметным предостерегающим кивком – молчи, мол.
– Это наш начальник отдела автоматизации, – пробормотал он. – Идите, Анатолий…
– Я сказал стоять! – рявкнул Бронзовый и пристально посмотрел на системного администратора. – Я сам буду решать, кому и когда идти!
Уколов вскочил и стремительно шагнул к сидевшему в высоком кресле Должанскому. Стройный, широкоплечий и явно физически очень сильный, он наклонился к Вадиму Александровичу, так что их глаза оказались на одном уровне.
– Хитришь? – зловещим полушепотом произнес Бронзовый и, понимающе усмехнувшись, кивнул головой. – Хитришь, директор! Нехорошо! Очень нехорошо, ведь мы же доверяем тебе, а ты с нами неискренен! А хочешь, я угадаю, кто это такой?