Голос рода
Шрифт:
Ему назовут имя.
Имя человека, в чью карету садилась Мариль. И с этого человека он спросит за все!
Эттан Даверт шел по залу, раскланиваясь со знакомыми. Врагами и недругами.
Друзей у него здесь не было.
Для быдла предстоящие все едины, их воля – воля каждого, воля Ардена, воля верующих. Но это для быдла. Люди посвященные знают иное…
Вот стоит Леорант. Стоит, жабеныш, пепелит его злым взором. Ненавидит до безумия, голыми руками разорвал бы Эттана, да не выйдет. Кто ж тебе, дурашке, виноват, что ты мальчиков любишь? Да не просто мальчиков, а маленьких, до десяти лет?
Вот кланяется Инторс. Этот тоже не любит, но надеется на милости. Ему хватило золота. Монетки сей достойный предстоящий любит больше, чем что бы то ни было. Оно и понятно, на что-то другое уже и сил не хватает, и возможностей – возраст-то почтенный. Почитай за шестьдесят жучку накапало.
А вот и Эльнор. А как ненавидящим взглядом-то жжет! Его б воля – сейчас кричал бы на весь зал, да не выйдет! Никак не выйдет, и не надейся. Доченька твоя, грех юности от любимой девки, сейчас в надежных руках. И если не проголосуешь как надо – ее насмерть затрахают.
Эттан мило улыбнулся Эльнору, наслаждаясь бессильной ненавистью.
А кто тебе лекарь, коли ты свое защитить не умеешь? Эттан отлично помнил, сколько золота, интриг, сколько сил пришлось ему потратить, чтобы защитить свою семью. Вальера, конечно, не была беззащитна, Тессани – род старый, говорят, еще с самими Лаисами в родстве, а те – отравители из первых. И Вальера этому ремеслу тоже обучена.
Эттан помнил, как был удивлен в свое время, обнаружив у Вальеры в прическе отравленную шпильку, а на руке – кольцо с ядом. Разные яды, кстати говоря.
Лусию жена тоже учит, передает опыт, мальчишек пыталась, но те…
Луис – это его гордость и радость, истинный первенец. Жестокий, умный, сильный, верный, по-своему преданный ему, Эттану. Идеальный пес. Он всегда будет приносить добычу.
Самый хитрый и пронырливый – Эрико. Такой проныра, что без денег никогда не останется. Еще мальчишкой был, а уже пытался чем-то торговать со своими друзьями. И с купцами общий язык найдет. Даже с маританцами умудряется торговать, хотя вот уж эти твари так твари. Вот с кем не договоришься.
Гвардия древних королей, чтоб их! Гордости немерено, но и силы тоже. Ничего, вот он станет Преотцом – и найдет на них управу. Необязательно атаковать в лоб, есть ведь еще и кинжалы, и яды, и интриги… сами еще запросятся под его милостивую руку.
Ну и третий сын. Родригу.
Тот попроще. Не такой хищный, как Луис, не такой хитрый, как Эрико, но быть предстоящим под умелой рукой отца – на это его хватит. Сейчас он ждет за дверями вместе с остальными служителями. Заодно и прислушивается. Вот уж кто не умеет язык держать за зубами, так это вся прислуга. А уж как ее назвать… Лакей ли, служитель… Единообразно.
Ничего, пусть сплетничают. Пересказать их разговор и Родригу сумеет, а уж Эттан потом из общей навозной массы выловит крупинки золота.
Да, если сегодня все пойдет как надо, следующее утро он встретит в голубой мантии, расшитой жемчугом, – одеждах Преотца [7] . А если нет…
Тогда его и в живых не будет.
Но в свою судьбу Эттан верил твердо. Он рожден для власти, рожден, чтобы стать Преотцом, и король будет ему кланяться. Он этого добьется, сделав Тавальен великим.
7
Священники в мире Рамтерейи носят бело-голубые одежды как знак того, что людей создали из воды и морской пены. Служители, самый низкий ранг, носят белые одежды, возносящие носят белые одежды с голубой отделкой, предстоящие носят
Не на словах, а то сейчас власть Престола Преотца хоть и огромна, но конечна. Эттан Даверт сделает так, чтобы она была распространена на всех трех континентах.
О, как хорошо Эттан помнил свою юность.
Голодный сын нищего тьера, у которого и было-то добра – шпага и пяток золотых в кошельке, приехал в Тавальен на поиски славы и богатства. Попробовал записаться в гвардию, но быстро понял, что это не его. Славы там не снискать, если будет война, гвардейцев, может быть, на передовую и не пошлют, но убьют достаточно быстро, а деньги…
С вечно задержанным жалованьем?
А чего б его и не задерживать, если в гвардию в основном и шли вот такие тьеры, как он. Вторые и третьи сыновья, которым ничего не светило дома, кроме тощего кошелька с монетами…
Требовать деньги им не позволяла гордость, вот и шлялись от пьянки к гулянке, от трактира к таверне… Эттана не устраивала подобная жизнь, и он начал присматривать кормушку пообильнее. И – наткнулся!
Храм же!
И служители Ардена!
Нельзя сказать, что они жировали все, без исключения, но юного Эттана сильно впечатлил возносящий Лоуренс. Эттан тогда ухаживал за тьериной Виальт и не был удивлен, что та предпочла возносящего. Как-никак, Лоуренс мог красиво ухаживать, дарить цветы, драгоценности, и самое обидное – его нельзя было вызвать на поединок. За это могли и в подвалы Храма упечь. Святотатец же! Покушение на Храм Ардена!
Еретик!
Эттан подумал – и на него снизошла благодать. Он побеседовал с возносящим Лоуренсом (мир праху его, святой человек был, жаль, помер от дурной болезни) и получил пару полезных советов.
– Понимаешь, есть ли там Арден или нет, кто ж его знает? – рассуждал возносящий, аккуратно отпивая глоток травяного взвара и промокая губы батистовым платочком. – А вот верующие, те точно есть. Их много, они с деньгами и так и напрашиваются, чтобы их стригли. Сам посуди, мы же зовем их паствой, а что добрый пастырь делает с овцами? Пра-авильно. Разводит, стрижет, режет на мясо, ну и пасет, чтобы куда не надо не забредали. Или – ха-ха – дурные мысли в тупые головы к ним не забредали. Вера? А кто тебе мешает верить в Ардена и дальше? Только написано в книге Его – не согрешив, не покаешься. Вот и греши, ибо больше радости ему будет об одном раскаявшемся грешнике, нежели о десяти праведниках. А покаяться всегда успеешь, уж возносящий возносящему грехи всегда отпустит [8] .
8
Автор просит прощения у тех, кого могла оскорбить подобная трактовка, и напоминает, что тьер Даверт – человек глубоко непорядочный, ему можно. (Прим. авт.)
Эттан слушал и принимал к сведению. Умный же человек говорит, и правильные вещи говорит. И что пастырь должен быть умным, и что негоже допускать на такие места всякое быдло, и что избыток веры тут только вреден…
Управляют ведь не верой в разумность овец, а кнутом и собаками. И это правильно.
Эттан внял. И стал служителем. Быстро сделал карьеру и стал возносящим. Повстречался с Вальерой, но отношения с ней узаконивать не стал. Ему хотелось быть предстоящим, а семейным на эту ступеньку путь был заказан. Спать можно, детей плодить можно, а вот в Храм – ни-ни. По счастью, Вальера поняла и поверила. И даже родила ему четверых отличных детей. Каждому найдется применение, особенно крошке Лу.