Голос отца

Платонов Андрей Платонович

Яков (ожесточившись). Пошел прочь отсюда!

Служащий. Чего?

Яков. Ничего. Достаточно. Прочь отсюда – с могилы моего отца!

Яков выхватывает лопату из рук служащего и бросает ее в сторону.

Служащий. Не трожь мой инвентарь. Ответишь!

Он

вынимает из бокового наружного кармана свисток – и свистит в него, вращаясь во все стороны. Тогда Яков берет этого человека поперек – и кидает его вон через железную ограду вместе со свистком, не перестающим свистеть. Исчезнув со сцены, человек со свистком свистит еще некоторое время, потом умолкает.

Яков один.

Яков (в землю). Отец!

Молчание.

Я буду жить один – ради вас всех, мертвых.

В земле – молчание.

Проходит милиционер.

Милиционер. Кто здесь сигналы подавал?

Яков (в сторону исчезнувшего служащего). Вон тот человек. Он здесь сначала могилы хотел сравнять с землей, а потом в свисток засвистел.

Милиционер уходит в сторону, затем возвращается обратно со служащим.

Милиционер (к служащему). Это вы тут памятники валяли навзничь?

Служащий. Это мы. Это мы ради культуры, товарищ начальник, мы сперва разбираем все негодное, собираем сырье, а затем уж строим.

Милиционер. Вон как. А это не вы в пригородном районе кузницу сломали, а из кузницы баню построили? А потом увидели, что кузница тоже нужна, тогда разобрали баню и опять построили кузницу? И так разбирали и строили – то баню, то кузницу, – пока весь материал у вас не истратился в промежутках, и тогда бросили строить – не из чего стало. Это вы были, ваша организация?

Служащий. Все может быть, товарищ начальник: это мы. Мы любим строить красоту и пользу из утиля!

Яков (к служащему). Кто вы такой – дурак или вредитель?

Служащий. Дураков нету, товарищ родственник покойного, – есть пережитки сознания капиталистического периода

в головах отдельных частных граждан, а это не вредительство. Это не считается. Не сметь клеветать на меня! А то ответишь. Вы сами ударили меня недавно моим больным телом о землю.

Милиционер. Свидетелей не было, доказать нельзя… Кто вам поручил разрушать кладбище?

Служащий. Не разрушать, а постепенно, исподволь подготавливать его территорию на предмет будущей утилизации под парк культуры, искусств и отдыха, где бы люди, отдыхая, приобретали себе неутомимость.

Милиционер. Кто вас заставил это делать? Ваше учреждение?

Служащий. Отнюдь нет, товарищ начальник…

Милиционер. Я не начальник…

Служащий. Я вижу по вашим способностям, что вы не простой милиционер, – нечего вводить меня в кажущееся заблуждение. Стыдно, товарищ милиционер… Я сейчас временно нигде не служу и директив не получаю, – я вроде как в отпуске, но я сорганизовал местную общественность своего треста – с целью проявить инициативу, так как я не устал. И наша общественность поручила мне озаботиться обследованием кладбища, а также нежилых оврагов и пустошей – для вышеуказанной цели….

Милиционер. Сколько у вас общественности?

Служащий. Инициативной общественности по данному вопросу нас двое, а я из них самый первый. Мы постановили между собой украсить наш город.

Милиционер. Хорошо. Завтра вы посадите живые цветы на этих могилах своими силами и за свой счет. А сейчас – подымите все памятники, которые вы повалили, и оправьте могилы, которые вы топтали.

Служащий (с полным, мгновенным усердием). Есть, товарищ начальник! Сейчас же все будет сделано в самые сокращенные сроки!.. Я полагаю теперь, что здесь навсегда должно остаться кладбище, а парк культуры и отдыха мы запланируем на пустоши.

Служащий с яростной работоспособностью принимается за восстановление повергнутых им памятников.

Яков (милиционеру). Отправьте его куда-нибудь на пустошь навсегда.

Милиционер. Ого! А после него и пустоши не будет!..

Яков. Ну, в тюрьму!

Милиционер. Тоже не годится. После него тюрьму придется ремонтировать.

Яков. А куда ж его?

Милиционер. Сам износится в своей суете. Чадом изойдет и исчезнет. Ведь не каждый гражданин бывает человеком, товарищ. До свиданья!