Голос греха
Шрифт:
– Меня не интересует, кто преступник. Думаю, что, если сейчас заняться его поисками, вряд ли с этим справятся непрофессионалы вроде нас. Но, по крайней мере, я хочу убедиться, что мои родители не имеют отношения к этому делу.
Не слишком ли много он рассказал?.. В процессе рассказа Тосия ощущал страх, поскольку его тайны перестали быть тайнами, но он больше не мог находиться в неизвестности. Даже в глубине души он не хотел оставлять и каплю сомнения в честности своего отца.
Лицо хозяйки не выражало никаких эмоций, но раздражения, которое было до этого, уже не чувствовалось.
– Я все поняла. Но со своей стороны мне сказать
На этот раз она уже не отрицала, что преступники могли устраивать встречи в ее кафе, из чего Тосия сделал вывод: это весьма вероятно.
Хозяйка молча вернулась к столу, что означало окончание разговора. Однако Тосии по-прежнему хотелось отыскать связь между «Сино» и преступниками.
Они вышли из офиса и молча спустились по ржавой лестнице.
– Даже визитку не дала… – Хорита, словно признавая поражение, со шлепком приложился ладонью к своей шее. И хотя они не рассчитывали на многое, было странно видеть такую эмоциональную реакцию с его стороны.
– Не заглянуть ли нам и в кафе тоже? – Пока можно было еще хоть за что-то ухватиться, Тосия не собирался сдаваться.
Хорита с улыбкой кивнул. Похоже, что он собирался предложить то же самое.
Снова встав перед закусочной, Тосия постучал в видавшую виды раздвижную дверь. Раздался звук дребезжащего тонкого стекла, но ответа не последовало. Со словами «прошу прощения» Тосия открыл дверь. Видимо, она была хорошо смазана, поскольку, несмотря на свою древность и ветхость, легко заскользила.
Справа от входа находился стол на четверых, вдоль стойки были расставлены примерно десять стульев со спинкой. В глубине виднелась лестница – по всей видимости, на втором этаже располагался зал дзасики [74] … Наверное, там и проходили собрания «причастных лиц». На стойку еще не поставили тарелки; было темно. Вокруг разносился приятный аромат кацуо даси [75] .
– Прошу прощения, – еще раз произнес Тосия.
Низкий голос из-за стойки откликнулся: «Да-а». Приближающийся звук гэта [76] становился все громче; наконец в зал выглянул крупный мужчина в белой поварской униформе. На его голове была повязана темно-синяя бандана, лицо покрывала щетина с закрадывающейся сединой.
74
Дзасики – зал в японских ресторанах с татами, где посетители сидят на полу за низкими столиками.
75
Даси – традиционный японский бульон, основа многих блюд японской кухни, супов, соусов. Кацуо даси готовят из сушеных хлопьев тунца кацуобуси.
76
Гэта – японские деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног. Придерживаются на ногах ремешками, проходящими между большим и вторым пальцами.
– Чем могу помочь?
На вопрос Тосии: «Вы повар?» – мужчина открыто улыбнулся и положил обе руки на стойку. Казалось, что в отличие от хозяйки говорить с ним будет проще, но напряжение все равно не отпускало Тосию. Решив, что упоминать о посещении офиса не стоит, он начал с главного:
– Извините
– Это так давно было… Ох, вы меня напугали.
Было похоже, что повар действительно растерялся. Тосия взволнованно взглянул на стоящего рядом Хориту; тот одобрительно кивнул, что помогло вернуть присутствие духа. Он подробно объяснил, как нашел в доме тетрадь с текстом на английском языке, имеющим отношение к делу «Гин-Ман», и кассету с записью собственного голоса, а также рассказал про содержание тетради и про своего дядю – на этот раз более детально, поскольку хотел подчеркнуть всю серьезность своей истории.
– Да… Это ужасно. Однако не означает ли то, что обнаружилась кассета…
Тосия, увидев, как губы повара перестали шевелиться, сообразил, что еще не назвал себя. Когда вместе с Хоритой они протянули свои визитные карточки, мужчина, так же, как и хозяйка заведения, тихо произнес: «Специально приехали из Киото…».
– Нам действительно нужна любая информация.
Глядя на сделавшего полшага вперед Тосию, повар в замешательстве потер голову под банданой.
– Меня не интересует это дело в целом, для меня это чисто семейная проблема, – пояснил Тосия.
Повар, словно убеждая себя, что тот говорит искренне, несколько раз кивнул, затем нахмурился и прикрыл глаза.
– Я молчал, потому что не очень-то весело рассказывать о таких вещах. К тому же у меня свои обстоятельства… Но ведь прошло уже тридцать лет…
Тосия чувствовал замешательство повара и всей душой надеялся, что еще немного – и он заговорит.
– Прошу вас, расскажите, пожалуйста…
Тосия и Хорита склонили головы. Возможно, повар никак не мог решиться из-за своей хозяйки… При мысли о том, что она как раз сейчас может нагрянуть сюда, становилось не по себе.
Подняв голову, Тосия посмотрел повару в глаза. И тот, скрестив руки на груди, неохотно заговорил:
– Сонэ-сан, все было именно так, как вы сейчас описали.
Тосия определенно был склонен доверять свидетельствам Фудзисаки, но подтверждение повара делало их еще более надежными.
– Они действительно собирались здесь?
Взгляд повара говорил о том, что он подтверждает это.
– Когда примерно это было?
– Где-то… осенью того года, когда разразилось «дело Гинга».
– В восемьдесят четвертом году… иными словами, в пятьдесят девятом году Сёва [77] , правильно? Извините, вы с того времени здесь работаете?
77
В Японии существуют две системы летоисчисления – международная и традиционная (счет лет по императорам), которая и поныне широко используется в повседневной жизни.
– Да. Правда, я тогда еще не был поваром, – усмехнувшись, произнес тот.
– Прошу прощения, я хотел бы, чтобы вы посмотрели сюда… – Хорита, тихо стоявший рядом, быстро вытащил из сумки фотографию и положил ее на стойку.
На черно-белом фото был изображен явно волевой и строгий мужчина. Дядя, видимо, не любил фотографироваться, и этот портрет времен старшей школы был самым ранним среди всех фотографий, которые имелись у Фудзисаки.
– Этот человек на здешних собраниях не присутствовал?