Голос греха
Шрифт:
– Даже и после шестидесяти не очень-то расслабишься, верно?
Акуцу не знал, как лучше прокомментировать карьеру Мидзусимы – похвала или сочувствие казались ему в равной степени неуместными, – поэтому он сказал первое, что пришло в голову. В тесном кабинете довольно сложно было почувствовать себя непринужденно.
– И в рекламе тоже есть разные способы заработать, так что все интересно. Правда, приходится подсчитывать прибыль и убытки, и это довольно тяжело… Ну, в общем, если подробно, придется рассказывать до темноты, так что садись-ка
Мидзусима, забыв про субординацию, сказал: «Я пошел за пивом» и весело вышел из кабинета. Похоже, ему ужасно хотелось поговорить о деле «Гин-Ман». Спустя некоторое время он вернулся с двумя банками пива и с тарелкой, на которой лежали сардины в масле. Акуцу, поблагодарив, взял одну банку, и они, чокнувшись, выпили.
– Боишься Тории?
– Да.
Мидзусима засмеялся, услышав мгновенный ответ Акуцу.
– Даже этот свирепый человек во времена «Гин-Ман» был всего лишь учеником старшей школы, так что это дело совсем древнее.
Акуцу не мог представить Тории старшим школьником. Несомненно, тот был наглым мальчишкой, и даже если б Акуцу тогда вступил с ним в словесную перепалку, он оказался бы беспомощным и вряд ли смог бы одержать победу.
– Ведь прошло уже больше тридцати лет, и тем не менее люди продолжают помнить… так что дело действительно поразительное. С того момента, как все началось, и до конца года я отдыхал лишь один раз в августе. Даже первого января пытался звонить кому-то и искать информацию…
Мидзусима начал хвалиться своей чудовищной занятостью: это было любимой темой журналистов, работающих в газетах. Подумав, что вот поэтому-то он и не любит отдел городских новостей, Акуцу вздохнул, но вдруг услышал слова «помощник редактора первого отдела», и потянувшаяся было к сардинам рука, держащая палочки, застыла.
– Помощник редактора первого отдела? Мидзусима-сан, вы тогда входили в журналистский пул полиции префектуры?
– Да. Правда, я занимал самую низкую позицию. Был в подчинении у Мифунэ-сана.
Мифунэ являлся легендарным главным редактором первого отдела, который по делу «Гин-Ман» выдавал один сенсационный материал за другим. Акуцу не был знаком с ним, но и сейчас его имя гремело и было известно даже молодым журналистам других изданий. История о том, как он ходил с заявлением об увольнении со словами: «Если кто-то опередит меня, сообщив об аресте преступника, я покину редакцию», – действительно героический рассказ о настоящем криминальном репортере эпохи Сёва. И если даже такому человеку не удалось приблизиться к преступникам, на что может быть способен сейчас, по прошествии более тридцати лет, никчемный журналистишко из отдела культуры?
– Что ты думаешь про кассету семьдесят восьмого года?
– Да, было что-то…
– Слушай, тебе нужно побольше работать.
Сморщивший лицо наподобие мопса, Мидзусима пошел к письменному столу в форме знака катаканы «ко» [42] и присел на корточки. Из скрипучего ящика он достал два больших
– Это… – Акуцу показал на раздувшиеся пакеты, и Мидзусима, будто только этого и ждал, вытряхнул из них все содержимое. Документы, файлы, брошюры, вырезки, подобно снежной лавине, обрушились на стол.
42
Катакана – одна из двух (наряду с хираганой) графических форм японской слоговой азбуки. Для катаканы характерны короткие прямые линии и острые углы.
– Это все материалы по делу «Гин-Ман». Есть еще кое-что дома, но самое важное собрано здесь.
– Почему все это хранится у вас в кабинете?
– Я ведь слышал о проекте. И подумал, что ко мне могут обратиться.
Мидзусима специально принес из дома эти тяжелые материалы и, подобно девице, ожидающей, когда ее снимут, сидел в кабинете в полной готовности. Однако, не дождавшись обращения, но не испытывая особого желания неожиданно заявиться в отдел городских новостей, он, видимо, решил действовать через журналиста из отдела культуры, которому когда-то помогал…
– В семьдесят восьмом году руководству компании «Гинга» была отправлена кассета. Мужской голос на кансайском диалекте угрожал: «Собирайте средства для моих знакомых радикалов», «Если не выполните мои требования, буду добавлять яд в ваши продукты и разбрасывать их», говорил о подкупе «Гинга» своих партнеров…
Внимательно слушая рассказ Мидзусимы, Акуцу просматривал материалы: может быть, найдется что-то, что он мог бы использовать. В основном там были записи, сделанные от руки, и тетради, поэтому читать, разбирая корявые знаки, вопреки ожиданиям, оказалось нелегким делом.
– Акуцу-кун, ты слушаешь?
Услышав недовольный голос Мидзусимы, Акуцу рассеянно ответил: «Да, конечно» и взял в руки копию газетной статьи. Это было издание, посвященное рынку акций под названием «Биржевой журнал». Акуцу обратил внимание на заголовок «Продолжается покупка акций биржевыми спекулянтами из Европы». Выпуск – январь 1984 года. В статье шла речь о том, что акции «Гинга» дорожают. Акуцу бросилась в глаза фраза: «Учащаются факты покупки акций иностранцами, прежде всего в Лондоне». От слов «покупки иностранцами» тоже веяло эпохой, но все-таки особый интерес вызывал Лондон.
– Мидзусима-сан, посмотрите, здесь говорится об акциях; это имеет отношение к Лондону?
Мидзусима взял копию статьи, пробежал глазами и со словами: «Совсем не помню» почесал висок с остатками волос.
– Да, ведь рассказывали, что преступник разбогател на акциях…
Бывший редактор первого отдела пробормотал то, что давно было известно всем криминальным репортерам. «Вот как», – вяло отреагировал Акуцу и опять взял в руки статью. Газета вышла за два месяца до похищения главы «Гинга» Кикути. За два месяца до преступления акции потерпевшей компании выросли, и, вероятно, здесь замешан Лондон.