Голос гнева
Шрифт:
***
— Хочешь сказать, я идиот? — Наарбак смотрел тяжело и угрожающе, но Кассандра лишь вздернула подбородок.
— Понимай как угодно. Но скажи мне, как ты собрался подать наше с Влахосом отсутствие сегодня в Университете? На важнейшем для наставников проекте. Уверена, ты продумал этот момент, и я хочу оценить гениальность своего… партнера.
Наарбак дернулся, сжав кулаки. Десять секунд он, не отрываясь, смотрел на низкую, красивую женщину, дерзко отвечающую на его взгляд, несмотря на явную физическую
— Хорошо. Что ты предлагаешь?
Кассандра едва сумела прикусить язык. Все-таки дразнить его дальше опасно, она и так далеко зашла.
— Объявить нас любовниками.
— Что, прямо так и сказать?
— Нет конечно. Мы заболели. Оба. Одновременно. После прилюдных заигрываний на работе. Все остальное люди достроят самостоятельно. А ночью отправить нас с ним домой, чтобы завтра мы, как ни в чем не бывало, пошли на работу.
Наарбак отвернулся и подошел к окну, глядя на сад.
— А дальше?
— Вернуться к первоначальному плану. Мы сбежали. Вчетвером. Миновав охрану твоего любимого Штаарка.
Наарбак хмыкнул. Прикрыл карие глаза, слегка светящиеся в темноте, и спросил:
— Ты понимаешь, что даже если ты не вернешься, я буду следовать своему плану.
— Мне не нужна роль приживалки в чужом городе. Мне не добиться там высокого положения, которого я заслуживаю по праву рождения.
— Значит, вернешься. Даже несмотря на то, что я могу тебя убить.
— А как ты собираешься править? Пока я тебе нужна, я в безопасности, — Кассандра сложила руки на груди, всей позой демонстрируя невероятную самоуверенность. — Ты меня не тронешь.
— Хорошо. Примем твой план. А теперь забирай этого, и идите в крыло для слуг, — он небрежно кивнул на Тавриона, спящего в кресле. — Его и Нику Влахос я не отпущу.
Кассандра небрежно пожала плечами, потормошила Тавриона за плечо и, не оборачиваясь, покинула кабинет. Уверенно спустилась на первый этаж, не одарив помощницу Наарбака даже взглядом, повернула налево, открыла дверь под лестницей и оказалась в крыле для слуг.
Только здесь она позволила себе нервную дрожь рук и судорожный выдох. Хлопнув себя по щекам, она запустила анализ и нашла сокомандников в пристройке дальше.
Таврион совершенно непонятным ей образом, не просыпаясь, следовал за ней, пока она уверенно продвигалась по коридору, дернула дверь в пристройку и оказалась в кладовке, совмещенной с кухней.
— Доброе утро, — поприветствовала ее Ника.
— Мы оставили вам каши, — добавил Эвр, видя перекошенное лицо Кассандры. — Дай угадаю, кто-то идиот?
Она прикрыла глаза.
— Он чуть не угробил наш план, и без того рискованный.
— Ты поешь, — Ника кивнула на котелок, стоящий рядом с печкой. — Полегчает.
— Благодарю.
Кассандра взяла себя в руки, выпрямилась и прошествовала до котелка
— Потрясающее умение, — прокомментировала она.
— Он всегда так. По лесу также ходит, — усмехнулась Ника.
— Полезный навык, — задумчиво отметил Эвр. — Я бы хотел также.
Брат и сестра с трудом дождались, пока Кассандра поест.
— Что за план? — в лоб спросила Ника, едва та пережевала последнюю ложку.
Кассандра помедлила, внимательно на них глядя. Решившись, она отодвинула плошку и проговорила:
— Я расскажу с самого начала.
***
Кассандре было всего шестнадцать, когда ее мать, Аглая Вассиликос, первой из всей знати горделиво взошла на собственный эшафот. Самая влиятельная женщина Паралии, талантливая интриганка и закулисная правительница, даже тут она оказалась первой.
Взойдя на эшафот, она небрежно расстегнула оставшиеся при ней украшения, вручив их охраннику также, как сбрасывала в руки прислуги верхнюю тунику, обвела взглядом притихший народ, долгие секунды смотрела в глаза дочери, стоявшей в первых рядах, и сама положила голову на плаху.
«Последний урок, моя дорогая. Даже проигрывай и умирай с достоинством», — Кассандре казалось, она слышала эти слова матери, когда той отрубили голову. Этот чудовищный звук опустившегося на шею лезвия до сих пор преследовал ее в кошмарах.
Яннис Вассиликос с тем же хладнокровным достоинством принял смерть. Он разве что позволил себе теплую и печальную улыбку, глядя на дочь на прощание.
Так начался персональный ад Кассандры.
Ее талант создающего голоса ненамного уступал Эвру, бывшего гением этого поколения. Сквозь захватившие ее обиду и отчаяние она зарабатывала себе на хлеб, чиня канализацию и обновляя брусчатку и стены в городе, ютясь в крошечной хибаре и оставшись в совершенном одиночестве.
«Власть — это ответственность и одиночество. Если, конечно, ты хочешь использовать ее, как инструмент, и тебе мало просто особого положения и богатства», — любила повторять ее мать вечерами, расчесывая волосы дочери.
Кассандра по-настоящему не понимала значения этих слов. По крайней мере, до. Оказавшись на дне, лишившись слуг, статуса и светских раутов, она осознала цену отношениям среди знати — слишком много семейных вопросов, слишком много недоверия и интриг между фамилиями. Позволить себе иметь друзей — вот настоящая роскошь.
У Кассандры их не было. И два года она жила, полностью растворившись в своей новой рутине, словно во сне. Она, в общем-то, и не хотела просыпаться, пока однажды не подслушала интересный разговор кригеров-учеников.