Шрифт:
Если и есть источник всего, то он в нас самих.
Глава 1
Сначала пришло ощущение того, что меня кто-то гладит по руке, затем я услышал, как где-то рядом что-то пикает. Я с трудом открыл глаза и увидел девушку. Она держала меня за руку и припухшими от слёз глазами смотрела на меня. Увидев мой взгляд, она улыбнулась, но сразу же мои глаза бессильно закрылись, некоторое время я слышал, как она что-то говорит, но что говорит и кому уже не было сил понять, меня опять унесло в тёмное забытьё…
Кто-то несильно, но требовательно тряс меня за плечо. Я открыл глаза и, немного щурясь от яркого света, падающего сверху, увидел слева человека в белом халате, склонившегося надомной.
– Как вы себя чувствуете, Олег Михайлович? –
Чувствовал я себя не очень хорошо и, стараясь говорить отчётливо, едва слышно произнёс:
– Голова болит, – начал я хрипло, – и тело всё будто онемело, я его почти не чувствую. Вы мне поможете, доктор?
– Ничего, ничего, вы очнулись, а это главное, теперь быстро пойдёте на поправку. Позвольте представиться, я ваш лечащий врач, Сергей Арис. Вы находитесь в отделении интенсивной терапии. Вас доставили в клинику после несчастного случая на объекте номер три. Как показали проведённые анализы, общее состояние организма стабильно, и через час мы переведём вас из реанимации в палату общей терапии. Будем ставить вас на ноги.
Он улыбнулся и подал кому-то рукой знак подойти. Буквально через секунду справа от себя я увидел широко улыбающегося Йена Храфнсона, моего друга и по совместительству моего начальника: высокого, громкого и рыжебородого потомка викингов.
– Олег, ну ты и напугал нас. Но я не сомневался, что ты быстро оклемаешься, – сказал он, крепко сжав мою руку. – Но двое суток – это перебор! Доктор сказал, что быстро поставит тебя на ноги. Поправляйся скорее. Пока ты тут отлёживался, я протолкнул на испытания твой проект по уплотнению газовой среды серверных и буквально через пол часа первый этап испытаний. Жаль, доктора тебя не отпускают. Я побежал, но, как будет результат, сразу сообщу.
И уже выбегая из палаты, Йен остановился в дверях и сказал:
– Если получиться, мы отпразднуем это лучшей выпивкой, которую я найду!
Он подмигнул мне, быстро развернулся и исчез за дверью.
Медсестра отключила меня от капельницы и монитора сердечного ритма, издававшего тот самый пикающий звук, и перевезла по длинному коридору в светлую палату с большим окном в пол и видом на красивый зимний сад. На все мои немногочисленные вопросы она отвечала только тем, что ничего не знает и мне лучше спросить доктора Ариса, главного врача больницы, так как он меня наблюдает и все назначения делает лично. Мои мысли путались, меня сильно тянуло в сон, и я с трудом дождался доктора. Но и он не смог, или не пожелал, хоть как-то пролить свет на то, как я оказался в больнице. Но подтвердил, что я поступил в приёмное отделение без сознания и без внешних повреждений тела. И только со слов моего начальника Йена он знает о том, что в меня чуть было не попала молния. Он ещё раз заверил меня, что быстро поставит меня на ноги, и мне надо просто дать организму оправится от шока. После чего дал мне выпить пару таблеток и ушел. Меня уже совершенно непреодолимо потянуло в сон. Часы с календарём, что стояли на тумбочке рядом с кроватью, показывали семь часов вечера и подтверждали, что я пропустил два дня своей жизни, это вызвало беспокойство, но я всё глубже проваливался в абсолютную черноту сна…
Я проснулся от собственного крика и долго не мог отдышаться, сердце гулко стучало, но от сна в памяти не осталось абсолютно ничего, совершенно. Единственное, что осталось, это ощущение панического, удушающего страха, но и оно стало вдруг быстро испаряться, а ему на смену тут же пришла усталость. Я с трудом приподнялся и посмотрел в окно, было темно, и часы на тумбочке рядом показывали два часа ночи. Я выпил немного воды и снова уснул.
Утро в клинике было очень тихим. Проснувшись, я сразу посмотрел на часы, было восемь утра. Чувствовал себя уже вполне хорошо, и недавний ночной кошмар уже стал тусклым воспоминанием и поэтому решил попробовать встать, и дойти хотя бы до туалета. Не спеша и осторожно встал с кровати и зашёл в санузел, который был прямо в палате. Я подошёл к зеркалу, посмотрел в него и не узнал себя. И вовсе не потому, что немного зарос щетиной. Я действительно не знал, того кто смотрел на меня в зеркале. Сердце гулко застучало.
Я тут же стал вспоминать факты своей биографии: Олег Михайлович Белов, тридцать шесть лет, технический директор проекта “Октагон”, нахожусь в больнице после происшествия, о котором имею очень смутные представления. И это, пожалуй, всё. Честно говоря, негусто. Всё остальное в памяти было в виде нечётких обрывочных сведений и не было никакой уверенности в том, что они как-то связаны со мной. Растерянный, я вернулся в кровать, выпил стакан воды и уставился в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Но мысли путались, а беспокойство и волнение мешали сосредоточится, к тому же жутко хотелось есть.
Вскоре в палату зашёл доктор, я даже сумел вспомнить, что его зовут Сергей Арис. И едва открыв дверь в палату, он широко улыбнулся и попросил привстать на кровати. Он достал стетоскоп и стал прослушивать, и простукивать меня, проверяя рефлексы. Быстро закончив осмотр, он спросил меня о самочувствии, не переставая при этом что-то вносить в мою карту.
Пришлось быстро решать, говорить ему о потере памяти или нет. За сообщение ему о проблеме с памятью было желание быстрее восстановиться, а против – непонятное, но очень сильное ощущение недоверия ко всему происходящему. Видя, что я тяну с ответом он ещё раз спросил, всё ли у меня хорошо и нет ли болей, головокружений или других неприятных ощущений. Немного подумав, я всё-таки сказал о небольшом головокружении, слабости и о том, что ничего не помню о произошедшем в тот вечер. Внимательно выслушав, доктор слегка похлопал меня по плечу и, повернувшись в сторону стоявшей рядом медсестры, сказал:
– Значит так, Виктория, записывайте. Первое: больного покормить калорийно и вкусно. Второе: ванна с гидромассажем и бодрящей ароматерапией. Третье: отвезти на массаж к Сэму, после чего доставить в наш замечательный сад и напомнить мне туда прийти.
Он ещё раз похлопал меня по плечу, как будто проверяя мои рефлексы. И громко заявив:
– Ты в надёжных руках, Олег. Мы быстро приведём тебя в порядок, – вышел из палаты.
А потом были: прекрасный завтрак, не менее прекрасная ванна и ещё более прекрасный массаж. Массажист был неразговорчив и кроме приветствия не проронил больше ни слова, включил расслабляющую музыку и приступил к массажу. И после всех этих процедур, полулёжа в уютном кресле посреди зимнего сада клиники с ощущением, словно заново родился, я наконец начал размышления о моём текущем положении, и что мне делать дальше.
Или так подействовал на меня воздух в саду, или медицинские процедуры, но всё больше прояснялось у меня в голове, я даже смог вспомнить кое-что из биографии. И всё же меня не покидало странное ощущение непонятного мне недоверия ко всему происходящему и уверенность в том, что доверять я могу исключительно Йену, и ещё более определённо мог сказать, что больше доверять никому нельзя. Но всё это было скорее на уровне ощущений, а не на конкретных фактах в памяти. А ещё, я ничего не мог вспомнить о своём семейном положении, друзьях и даже просто знакомых. Неожиданно мои безуспешные попытки собрать воспоминания были прерваны визитом доктора Ариса. Он присел на соседнее кресло, глубоко вздохнул несколько раз и, наверное, минуту молчал. Мне говорить тоже не хотелось, но молчание всё же прервал он:
– Как ты себя чувствуешь, Олег?
– Уже значительно лучше. Спасибо Сергей. Еще неделю такого лечения и я буду здоровее, чем был когда-либо.
Он достал из кармана халата небольшую фляжку и налил в два бокала, стоящих на столике рядом, немного тёмно-красного вина. На мой вопросительный взгляд он ничего не ответил, а просто протянул один из бокалов, другой взял себе и сделал небольшой глоток. Я взял в руку бокал с вином переливающимся рубиновым цветом и вдохнул его аромат, немного пригубил, и вино тут же дало о себе знать: голова слегка закружилась, кровь побежала быстрее, и нахлынула какая-то весёлая отрешённость. Сергей допил свой бокал, закрыл фляжку и убрал в карман.