Голос Бога

Полюх Александр

– Ладно, отсыпайся, - решил Серов и большим глотком добил свою бутылку пива.
– А я съезжу по делам.

Новообращенный съел еще одну кильку, взял бутылку пива и собрался идти в соседнюю комнату.

– Можешь поспать на моей кровати, - милостиво разрешил хозяин.
– Я через десять минут уйду.

Проснулся Василий от чьих-то голосов. Подняв голову, он увидел. Что за журнальным столиком сидит Серов в компании с плотным мужичком лет тридцати с лишним с обритой наголо головой. Заметив, что гость проснулся,

настоятель храма сделал приглашающий жест:

– Присоединяйся к нам.

Василий встал с кровати и подошел к журнальному столику.

– Неофит Василий Метелкин, - представил гостя Серов.

– Портнов, - коротко отрекомендовался бритоголовый.

– Епископ Московский, - добавил Серов.

– Очень приятно, - произнес новообращенный и подумал, в каком дурацком положении окажется, сели иерархам Церкви Божественного Секса положено целовать руки, как, скажем, православным священникам. Но, похоже, Трой Хэмфри не стал отягощать своих духовных чад подобным ритуалом.

– Присаживайся, - предложил неофиту настоятель храма.

Василий устроился на пуфике, по-прежнему стоявшем у журнального столика.

– Как твой вчерашний секс?
– ласково поинтересовался Епископ Московский.

– Ничего вроде, - неопределенно пожал плечами новообращенный, отмечая, что с приходом иерарха сервировка журнального столика кардинально изменилась. Вместо соленых огурцов и килек там красовалась черная икра, осетрина, нежно-розовая семга. Венчала все это великолепие серебристая бутылка английской водки "Стерлинг".

– Надо отвечать: надеюсь, и ваш секс был хорошим, - подсказал неофиту настоятель храма и взялся за серебристую бутылку: - Примем за знакомство?

– Пожалуй, - кивнул бритоголовый и принялся делать себе бутерброд с икрой.

Василий, опасавшийся, что в его желудке опять разгорится утренний костер, был приятно удивлен. Английская водка оказалась очень качественной. Он даже не стал спешить закусывать, выбирая из стоявшего перед ним великолепия что-нибудь повкуснее.

– Что это за паштет?
– спросил отставной военный.

– Так называемый французский крестьянский паштет, - сообщил Епископ Московский, прожевывая бутерброд с икрой.
– Может храниться шесть месяцев без холодильника при комнатной температуре.

Действительно, немецкий паштет оказался весьма качественным и вкусным.

– Может быть, по второй?
– предложил Серов.

– Не спеши, - ответил иерарх, усмехаясь.
– Знаю тебя - водки побольше, закуски поменьше. Пусть наш гость закусит хорошо, заодно расскажет нам кое-что.

При последних словах бритоголового Василий насторожился, но внешне не подал виду.

Подождав. Пока новообращенный расправиться еще с парой бутербродов, Портнов мягко спросил:

– Расскажи нам, Василий Метелкин, чем ты конкретно в армии

занимался?

– Служил в ракетных войсках стратегического назначения, - сказал бывший военный, приученный давать обтекаемые ответы на досужие вопросы посторонних.

– Это уже мне поведали, - кивнул бритоголовый.
– Более подробно объясни, чем ты там занимался. Или это государственная тайна?

– Нехорошо таится от братьев по вере, - поддержал иерарха Серов.

– Не такая уж и страшная тайна, - пожал плечами Василий.
– Служил я на технической базе ракетной дивизии, дислоцированной в восточносибирском городе Ужур. Военная специальность - "головастик".

– Не понял, - удивился Епископ Московский.
– Что это за лягушачьи термины?

– "Головастик" - специалист по головным частям стратегических ракетоносителей, - улыбнулся неофит и потянулся к крестьянскому паштету. Технический сленг.

– То есть, по ядерным зарядам, которые стоят на этих самых стратегических ракетоносителях?
– полуутвердительно произнес Портнов, внимательно глядя на отставного офицера.

– Точнее - по термоядерным зарядам, - уточнил тот, намазывая толстый слой паштета на кусок хлеба.
– Но не только. Еще по системам наведения, спецсвязи и многому другому.

– Кстати, я где-то читал о твоем Ужуре, - внезапно изменил направление беседы Епископ Московский.
– Только не могу вспомнить точно где.

– В наших краях молодой Гайдар начинал свою карьеру, - подсказал Василий.

– Дерьмократ, что ли?
– влез в разговор настоятель храма и решительно взял в руку бутылку "Стерлинга".
– Давайте, все-таки, по второй пропустим.

– Насколько я припоминаю, это был дедушка нашего либерала-фундаменталиста, известный детский писатель, - ухмыльнулся Портнов.
– Разливай, коль тебе так не терпится.

После второй стопки бритоголовый как бы невзначай осведомился:

– Интересно, все эти ядерные и термоядерные заряды сильно друг от друга отличаются?

– В зависимости от поколения, - ответил бывший "головастик".
– Сейчас на вооружении у нас стоят боезаряды четвертого поколения.

– Ты, стало быть, во всех этих поколениях разбираешься?
– гнул свое Портнов.

– Четыре года в военном институте обучали и семь лет практики на технической базе дивизии.

Василий кожей чувствовал, что Епископ Московский, что называется, "запал" на него.

– Может быть, по третьей?
– нарушил внезапно возникшую паузу настоятель Тушинского храма.

– Я пас, - вышел из раздумий иерарх и предложил: - Вот что, неофит. Надо тебе пройти обряд Мистерии.

– Так вчера вроде бы...
– не договорил новообращенный и вопросительно посмотрел на хозяина квартиры.