Голос бездны
Шрифт:
На несколько минут наступила тишина, затем со всех сторон загудели возбуждённые голоса. Старший бритоголовый рванул Гошу за воротник и затолкал в «тойоту». Второй охранник кивнул Лисицыну, чтобы тот прыгал в машину. И они на всех парах покатили прочь от места перестрелки. Водитель бегло осмотрел свою руку, окровавленные пальцы.
– Задели? – с любопытством спросил Сергей.
– Не-е, это я, похоже, об асфальт кожу содрал.
И тут закричал Гоша:
– Меня ранили, убили меня! – Обеими руками он впился себе в бок, из-под пальцев капала проступившая сквозь рубашку кровь. –
Сергей оторвал Гошины руки от кровавой одежды, с треском рванул ткань, обнажая тело музыканта, и увидел пулевое ранение под рёбрами.
– Гоните в ближайшую, где примут с этим делом, – сказал он телохранителям.
– В ближайшую не надо. Поедем к Буратино.
– Кто это?
– Есть один такой доктор, – улыбнулся водитель. Старший из них поднёс к уху телефонную трубку, нажал на пикнувшие кнопки, набирая номер:
– Алло. Мне Тимофея Григорьевича срочно. Передайте, что мы с его сыном срочно едем к Буратино… Пусть он свяжется…
А вокруг джипа, перегородившего трассу, роились, расталкивая друг друга, зеваки. Собиралась толпа, колыхалась. Люди беспокойно поднимали головы кверху и заглядывали вперёд, вдаль, крутили головами во все стороны, нетерпеливо ожидая пояснений от тех, кто что-то видел. Тихо звучали подавленные голоса женщин, мужчины ворчали и поругивались с некоторым удальством, твёрдо зная, что опасность миновала. Джип стоял молча. На переднем сиденье косо лежал водитель, пальцы его левой руки мелко подрагивали, по лицу стекала кровь, убегая под ворот зелёной рубашки. Водитель был жив, и что-то пытался сказать, но силы покидали его, растворяясь в густых пузырях крови на полу автомобиля. Водитель умирал. Он хотел сказать, что Митька, верный слуга Когтева, первым увидел намётанным глазом человека в маске, прытко двинувшегося в сторону остановившейся «тойоты». Хотел сказать, что Митька стрелял именно в эту маску, выполняя приказ хозяина охранять Лисицына до поступления дальнейших распоряжений. Хотел сказать, что охранники Гоши Саприкова зря открыли огонь по их джипу Но ничего не сказал.
Пёстрая толпа продолжала глухо шуметь.
***
Тимофей Саприков по кличке «Чемодан» отличался маленьким ростом, был широкоплеч и действительно чем-то напоминал чемодан. Про голову тоже можно сказать, что она напоминала чемодан, так как имела почти квадратную форму, будучи сильно приплюснутой на затылке. Помимо этого, его некрасивость усиливалась тяжёлой нижней челюстью и широко расставленной парой глаз, между которыми вполне могло разместиться полтора кулака.
Тимофей Саприков широкими шагами пересёк лестничную клетку и поднялся на второй этаж. За ним спешили почти бегом человек шесть с такими лицами, которые не вызывали вопросов. Тимофей Саприков двигался, наклонив голову и выставив свою обезьянью челюсть вперёд.
– Что случилось? Лис, ты там был? Чья это работа? – ворвался он в палату.
– Когтевы парни стреляли.
– Почему знаешь? – спросил Чемодан.
– Я узнал Митьку, широкий такой мудило. Я видел его на днях на юбилее у Когтева.
– Как всё произошло?
– Хрен его разберёт. Вдруг началась пальба.
– Ни с чего? Просто
– Мы вышли из машины, услышали скрежет тормозов, выстрелы, спрятались от пуль под «тойотой», – Сергей пожал плечами. – Я не понимаю, бред какой-то.
Он замолчал, чтобы не сболтнуть лишнего. Он без труда загасил порыв высказать предположение, что Митька с напарником охотились за ним, за Лисом, а не за Гошей. Ведь вполне могло случиться, что Когтев дознался каким-то образом, что Ксения посетила Сергея. Это было единственное объяснение, какое Лисицын мог дать обстрелу. Вместе с тем он видел и ещё кого-то в маске. И эта маска явно караулила Гошу, а не Лисицына. Значит, на Гоше что-то висит, что-то большое. В таком случае, когтевские жлобы могли открыть огонь просто в ответ на выстрел маски, бандиты они или нет в конце-то концов? Неужели охранники Гоши не приметили ту маску?
Сергей посмотрел на старшего Саприкова:
– Чем Гошка мог не угодить им?
– Хотел бы я знать. – Саприков Чемодан положил руку на плечо Лиса. – Не уходи пока, подожди немного. Может, потребуется что-нибудь. Если мой парень в норме, я быстро у него всё выясню. Спасибо тебе, что ты не бросил его… Нынче это редкость.
Он закрыл за собой белую дверь и подошёл к кровати сына. Музыкант кисло улыбнулся отцу. Белая полоска пластыря пересекала его лицо.
– На щеке-то что? – прикоснулся отец к лицу сына.
– Поцарапался. Наверное, о край двери.
– А там как? – Чемодан кивнул на забинтованный торс.
– Жжёт. Говорят, что ничего не задето.
Саприков Чемодан сел на край койки.
– Гоша, скажи мне честно, на какую мозоль ты наступил Когтю?
– Не знаю, батя. Не знаю…
– Просто так ничего не происходит, мальчик мой. Что-то ты натворил, насрал кому-то или просрался под себя. Не толкай мне шлягу, не запирайся, иначе я не смогу уладить это, – Чемодан напряжённо выпятил челюсть. – Когда достают стволы, за этим не может не стоять веская причина. Пулями за просто так не плюются. Так что выкладывай.
– Не знаю… Может быть… Понимаешь, мне сейчас вот что пришло в голову, – Гоша густо сглотнул слюну. – Коготь ведь пасёт рынок наркоты, верно?
– Верно, – кивнул Чемодан, поморщился, взглянул на дверь, затем перевёл взгляд на бледное сыновнее лицо. – При чём тут наркота? Каким боком ты в его дело влез? Во что ты влип?
– Не знаю наверняка, я только предполагаю, батя. Дело в том, что несколько дней назад мы возвращались после моего концерта… Приняли, конечно, на грудь, шумели, веселились, сняли каких-то девок на улице… Катались, катались по городу…
– Короче можешь? – недовольно подхлестнул Чемодан, взял с тумбочки какую-то склянку и понюхал её, поморщившись.
– Шутки ради мы сели на хвост какому-то «микрику» и стали гонять за ним повсюду. Он от нас, а мы за ним…
– Короче!
– Так вот он всё пытался оторваться от нас, а мы не отставали ни в какую. Ты же знаешь Лёшку, он за баранкой увереннее, чем на своих двоих себя чувствует… Одним словом, напугали мы тех, кто ехал в «микрике», и они вдруг пальнули в нас, дали очередь из двух стволов сразу.