Голос Бездны
Шрифт:
Выслушав доклад Але, видевшего в Грамоне просто какое-то божество, Хью и вовсе расстроился. Слим, верный собутыльник, оказался факельщиком... Не то, чтобы он стал хуже думать о друге, факельщик - не вудуист, а вполне приличный человек - просто еще раз убедился в непредсказуемости этого мира и людей его населяющих. Кроме того, он собирался сделать крюк, и если подумать, то его семья в доме Энджо сейчас находится в положении заложников... Только ром помог ему немного расслабиться и сразу уснуть.
Во сне к Хью пришли всевозможные морские чудища. Коротышка
Он проснулся. Паланкин лежал на земле, Але ожесточенно переругивался с носильщиками. Хью потянулся и выглянул. Они уже вступили в джунгли, а судя по положению солнца, настало время перекусить.
– Что они хотят, Але?
– Яма там была на тропе. Один свободный носильщик шел впереди и провалился.
– И что же?
– Помер на кольях, - передернул плечами Але.
– Жуть.
– Не жуть, а обычное дело. Такие вещи в джунглях часто случаются с невнимательными людьми, - поучительно произнес Грамон.
– Так чего они хотят?
– Идти не хотят дальше, вот как.
– Это они погорячились!
Хью выбрался наружу и, расталкивая крестьян сильными ударами в грудь, доковылял на раненой ноге до ямы. Внизу, действительно лежал на кольях мертвый человек. Грамон приказал аккуратно достать его, потом на глазах изумленных носильщиков отсек трупу голову.
– Традиция, - пояснил он.
– Джунгли любят традиции. Теперь ваш друг никогда не постучится к вам домой, мертвый и очень злой. Это из песенки. Идем дальше?
– Тут же ловушки!
– возмутился старший из носильщиков.
– Они очень редко попадаются, - успокоил его Грамон.
– Просто идти надо осторожно и под ноги смотреть. А платить больше я все равно не буду. Вот, правда, семье этого бедняги могу еще пяток золотых накинуть.
После этого Хью обвел крестьян свирепым взглядом старого охотника на вудуистов и забрался обратно в паланкин. Он не сомневался, что крестьяне продолжат путь: аванса он им не платил. Але ждал его, держа наготове отобранный в церкви у Слима меч.
– Это правильно, - похвалил его коротышка.
– А теперь давай выпьем и поговорим о жизни. Ничто так не сокращает путь, как славная выпивка и хорошая беседа.
Следуя этому правилу, они ехали еще около трех часов, пока Хью, выглянув наружу, не потребовал остановиться. С трудом выбравшись наружу, он подошел к паланкину королевы.
– Ваше Величество, нам придется ненамного остановиться, у меня тут неподалеку маленькое дело.
– Маленькие дела можете делать так и быть без моего позволения, - гордо ответила Диас.
– Детям тоже пора прогуляться.
– Прекрасно, - по своему понял ее подвыпивший коротышка.
– Але, там в паланкине лопата, бери и идем со мной.
Едва заметными, полузаросшими тропками они шли несколько минут и оказались на небольшой поляне. Хью, из-за хромоты и легкой
– Запомни это место, мой непутевый друг. Здесь погиб заморский колдун С'Колла. От руки, само собой, Джо Салижара, который погиб позже и в другом месте.
– Здесь?!
– благоговейно произнес Але, ноздри его бешено раздувались.
– Прямо вот на этом месте?
– Нет, не на этом, а там, у самых деревьев. Копай.
– Деньги будем закапывать?
– Не угадал.
– Откапывать?
– Не деньги.
– А что?
– Колдуна С'Коллу, кого же еще?
– хмыкнул Грамон и тут же прикрикнул на принявшегося креститься каторжника: - Да мертвый он, мертвый, на кольях отравленных лежит! Ты же видел, как на них быстро умирают.
Только огромное уважение, которое вызывал у бывшего каторжника Грамон, заставило его взяться за лопату. Земля копалась на удивление легко, и скоро показалась каким-то образом сохранившая свою белизну хламида. Але неуверенно покосился на Хью, но тот, покуривая свежекупленный дрянной табачок, лишь кивком предложил продолжать.
Вскоре Але вытащил из ямы полуразложившийся труп адепта. Чистым осталось лишь его безволосое лицо с широко раскрытыми зрачками, почти лишенными зрачков.
– И правда, почти белый, - прикрывая лицо полой рубахи, затмил Але.
– Господин Грамон, а они вообще-то как, люди?
– Точно не скажу, - пожал плечами Хью и, нагнувшись, снял с шеи мертвого адепта круглый амулет на отливающей голубым цепочке.
– Один, - сказал он.
– А где же второй? Ах, да...
Крепко зажимавшая в кулаке второй амулет рука тоже оказалась неподвержена тлению. Хью немного повозился с ней, а потом достал меч и ковырнул лезвием. На этом амулете цепочка была разорвана, и коротышка задумчиво потер шею.
– Я тогда совсем было решил, что конец пришел. Правда, недавно вот тоже самое думал... Никогда не торопись умирать, друг Але.
– Закапывать?
– нетерпеливо спросил Але.
– Конечно, - Хью уже пошел назад, на ходу занимаясь починкой цепочки.
– Догоняй.
Каторжник затолкал тело обратно в его жутковатую могилу и не слишком усердно закидал ее землей. Колдун ему чрезвычайно не понравился. Разве может хороший человек носить на себе такую бесцветную кожу?.. Наверное, злые духи из него всю жизнь высосали.
Бегом бросившись следом за Грамоном, безносый обо что-то запнулся и кубарем покатился по траве. Присмотревшись, он увидел череп, да и вся земля вокруг на несколько футов была усеяна разбросанными костями. Многие умерли здесь и без похорон, причем у Але были все основания полагать, что Хью приложил к этому руку.
Наконец паланкины тронулись дальше. Хью опять забрался на нагретое местечко и как ни в чем ни бывало захрапел. Каторжник заметил, что один из амулетов украшает его незажившую шею, другой коротышка заботливо упрятал во внутренний карман. Але тихонько нагнулся и внимательно рассмотрел кругляш, висевший на Грамоне.