Голос Арчера
Шрифт:
Вертолет приземлился, мои парни выпрыгнули и побежали под стол. С помощью полотенец я сделал из стола подземный бункер. Я поднял вертолет и снова посадил его на пол, издавая звук удара: бдыжь, бдыжь, бдыжь. Если бы я мог щелкнуть пальцами и превратить его в настоящий вертолет, я посадил бы туда маму, и мы бы улетели отсюда. Подальше от него, подальше от черных глаз и маминых слез. Меня не волновало, что с нами станет, так как мы были бы очень далеко.
Я снова забрался в бункер, но через пару минут услышал, как открылась и закрылась входная дверь, затем тяжелые шаги проследовали через фойе
Я выглянул и увидел пару начищенных черных ботинок и отвороты штанин. Я знал, что это часть формы.
С криками «дядя Коннор!» я вылез так быстро, как только смог. Он опустился на колени, и я бросился ему на шею. Я встал с той стороны, где, как знал, дядя не носил оружие и полицейский фонарь.
— Привет, мой мальчик! — сказал он, прижимая меня к себе. — Как поживает мой герой-спасатель?
— Хорошо. Посмотри, какой подземный бункер я построил! — сказал я, с гордостью указывая через плечо на бункер, который я соорудил под столом из покрывал и полотенец. Выглядело все довольно круто.
Дядя Коннор улыбнулся и заглянул мне за спину.
— Не сомневаюсь, ты проделал отличную работу, Арчер. Я впервые вижу такой неприступный бункер, — он подмигнул и широко улыбнулся.
Я ухмыльнулся.
— Хочешь поиграть со мной?
Улыбаясь, он взъерошил мои волосы.
— Не сейчас, дружок. Попозже, хорошо? Где твоя мама?
Я почувствовал, как погрустнело мое лицо.
— Мм, ей нехорошо. Она отдыхает.
Я посмотрел в лицо дяди Коннора, в его золотисто-карие глаза. Перед глазами у меня всплыла картинка: небо перед штормом, темное и устрашающее.
Я чуть-чуть отодвинулся, но тут же глаза дяди Коннора посветлели, и он притянул меня к себе, крепко обнимая.
— Все в порядке, Арчер, все хорошо.
Он отстранился от меня и взял за руки, разглядывая мое лицо. Я улыбнулся, и дядя ответил мне улыбкой.
— У тебя улыбка твоей мамы, знаешь?
Я улыбнулся еще шире. Я люблю мамину улыбку. Она такая теплая и красивая. Она заставляет меня чувствовать себя любимым.
— Но похож я на папочку, — сказал я, опустив глаза. Все говорят, что у меня внешность Хейлов.
Минуту он не сводил с меня глаз, будто хотел что-то сказать, но передумал.
— Ну, это хорошо, дружок. Твой папочка привлекательный дьявол.
Он улыбнулся мне, но его глаза не улыбались.
Я посмотрел на него. Я бы хотел быть похожим на дядю Коннора. Моя мама как-то сказала, что он самый привлекательный мужчина, которого она встречала за всю свою жизнь. При этом она выглядела виноватой, будто ей не стоило этого говорить. Я думаю из-за того, что он не был моим папой. Еще дядя Коннор был полицейским и героем.
Дядя Коннор встал:
— Пойду, проверю, не проснулась ли твоя мама. Поиграй со своими солдатиками, и я вернусь через минуту. Хорошо, дружок?
— Хорошо, — кивнул я.
Он опять взъерошил мои волосы и направился к лестнице. Я подождал пару минут и потихоньку пошел вслед за ним. Останавливаясь на каждый шорох, я держался за перила и шел дальше. Я знал, как вести себя тихо в этом доме. Было важно знать, как вести себя здесь тихо.
Когда я добрался до конца лестницы, то встал за дверью маминой комнаты, прислушиваясь. Дверь
— Со мной все в порядке, Коннор, правда, — сказала мама мягким голосом.
— Ты не в порядке, Алиса, — прошептал он. В конце фразы его голос сорвался. Меня это напугало. — Господи, я хочу его убить. С меня хватит, Лис. Мне надоело, что этот кошмар повторяется снова и снова. Может, ты думаешь, что все это заслужила, но... Арчер. Не. Заслужил. — Он произнес последние три слова так, что я представил, как его челюсти сжались. Я видел такое раньше. Обычно, когда рядом был папочка.
Несколько секунд я слышал только мамины тихие рыдания. Потом дядя Коннор заговорил. На этот раз его голос звучал странно, как чужой:
— Хочешь знать, где он сейчас? Он ушел из бара с Пэтти Нельсон. Они пошли к ней домой. Он трахался с ней в трейлере уже три раза с воскресенья. Я проезжал мимо, их было слышно даже в машине.
— Господи, Коннор, — с трудом произнесла мама, — ты что, стараешься сделать мою жизнь еще невыносимее?
— Нет, — прорычал он так страшно, что я даже слегка подпрыгнул. — Нет, — повторил он уже гораздо спокойнее. — Я пытаюсь показать тебе, что уже достаточно. Хватит. Если ты думаешь, что тебе нужно понести наказание, то ты его уже понесла. Разве ты не видишь? Я никогда не считал тебя виноватой, но допустим, что ты права. Но ты искупила вину, Лис! Уже давно. Теперь расплачиваемся мы все. Боже, хочешь знать, что я чувствовал, когда услышал звуки, раздающиеся из трейлера?! Мне хотелось ворваться туда и избить его за все издевательства, за все его неуважение к тебе. Дерьмо в том, что мне стоит радоваться, что он с кем-то еще, с другой. Не с женщиной, которая так чертовски глубоко у меня в сердце, и даже отбойным молотком я не выбью ее оттуда. Но я не радуюсь, меня тошнит от всего этого. Тошнит, Лис. Тошнит от мысли, что он обращается с тобой неподобающе. Хотя, если бы он обращался с тобой хорошо, у меня не было бы и шанса заполучить тебя снова. — Пару минут из комнаты не доносилось ни звука. Я хотел заглянуть внутрь, но не стал. Были слышны только мамины тихие рыдания и какой-то слабый шорох.
Наконец дядя Коннор заговорил снова. Теперь его голос звучал спокойно и нежно:
— Позволь мне забрать тебя отсюда, детка, пожалуйста, Лис. Позволь мне защитить тебя и Арчера. Пожалуйста.
Его голос был наполнен чувством, название которого я не знал. Я замер и затаил дыхание. Он хочет увезти нас?!
— Что насчет Тори? — тихо спросила моя мама.
Прошло пару секунд, прежде чем дядя Коннор ответил:
— Я скажу Тори, что уезжаю. Она поймет. В любом случае у нас уже несколько лет нет никаких брачных отношений. Ей придется понять.
— Она не поймет, Коннор, — испуганно сказала мама, — Она не поймет. Она что-нибудь предпримет, чтобы поквитаться с нами. Тори всегда ненавидела меня.
— Алиса, мы уже не дети. Это не какое-то дерьмовое соревнование. А реальная жизнь. Это касается моей любви к тебе. Касается нас. Мы заслуживаем нормальной жизни вместе. Это касается меня, тебя и Арчера.
— А Трэвис? — тихо спросила она.
Последовала пауза.
— Я все улажу с Тори, — сказал он. — Не беспокойся об этом.