Голодомор
Шрифт:
Я в то время был мальчишкой и не интересовался последствиями такого деления. Только позже я осознал, какой неизбежной ловушкой стала новая система руководства. Благодаря этому разделению
"тысячник" и его сподручные оказались способными установить беспредельный контроль над селом. Более того, теперь он мог обнаружить и уничтожить любое сопротивление партийной политике, и, следовательно, быстро провести коллективизацию всего села.
Наше село состояло из почти восьмисот дворов и четырёх тысяч жителей. Его разделили на восемь Сотен, восемьдесят Десяток и сто шестьдесят Пятёрок, в
Кроме того, к каждой Сотне был приписан пропагандист, а к каждой
Десятке и Пятёрке – агитатор. Таким образом, число должностных лиц удвоилось и дошло до 496. Помимо всего этого, при каждой Сотне формировалась Хлебозаготовительная Комиссия.
Эти комиссии рассылались по всем деревням и сёлам Украины. Сначала в каждом селе была только одна комиссия. Но уже при первых шагах коллективизации такая комиссия прикреплялась к каждому сельскому подразделению, например, к каждой Сотне. Контролируемые
Коммунистической партией, эти комиссии организовывались с единственной целью: конфискации собранного урожая. Позже, когда была провозглашена установка на полную коллективизацию и "ликвидацию кулаков как класса", эти комиссии превратились в основную силу по организации коллективных хозяйств и экспроприации кулаков.
Фактически, они стали деспотическими правителями на селе.
Эти новые хлебные комиссии состояли из десяти или более человек, увеличивая численность местных представителей власти до 576.
Наконец, было ещё три постоянных выконавца, местных милиционеров, для каждой Сотни, общим числом двадцать четыре человека. Они являлись важными представителями власти и имели право арестовывать людей без всяких юридических формальностей. В целом на селе появилось 600 представителей власти, или 75 управленцев на каждую
Сотню. Таким образом, каждое подразделение из ста дворов контролировалось 75 человеками. Если сюда присоединить 35 членов сельского Совета и 17 колхозных чиновников, то это число станет ещё больше. На самом деле, у нас на селе имелось 652 активных исполнителей власти. Другими словами, на шесть жителей приходилось по одному управленцу.
Большинство должностей было поручено обычным крестьянам, и тем самым, они сами оказались в двусмысленной ситуации. Они ненавидели идею коллективного хозяйства, и в то же время сами стали инструментом по её осуществлению. Они должны были выполнять свои обязанности как солдаты. У них не было другого выбора, кроме как подчиняться приказам. Любой член такой организации считался представителем власти, независимо от того, был ли он прислан правительством или являлся местным жителем. Титул "представитель власти" значил очень многое, поскольку давал практически неограниченные полномочия его обладателю. Таким образом, обычный житель старался избегать даже малейших контактов с местными властями, в то время как служение им давала ему громадные преимущества.
Простой крестьянин становился одним из представителей власти сразу же после вступления на должность члена комиссии, комитета или какого-то вида бригады, созданных для официальных целей.
Согласно
Чтобы выслужиться перед государством представители власти должны были стараться во всю. Любой промах мог быть истолкован как отказ подчиниться партии и правительству. Поскольку их основной задачей была коллективизация и сбор сельскохозяйственной продукции, то они должны были коллективизировать самих себя и отдавать свою продукцию.
Раньше на селе имелось только одно начальство – Сельский Совет, выбираемый на общем собрании с одновременным избранием председателя
Совета и секретаря. В то время такие организации как
Коммунистическая партия и Комсомол ещё не играли важной роли в административной жизни деревни, и членство в этих организациях было большой редкостью в нашем селе.
Однако с развёртыванием коллективизации эта система самоуправления была ликвидирована. Общая деревенская сходка и сельский Совет лишились своей силы в пользу коммунистической партии, членство в которой стало возрастать среди сельских жителей. Организация коммунистической партии, подменив собой сельский Совет по всем вопросам, стала хозяином села, диктуя свои решения на общем собрании его жителей. В результате, общее собрание превратилось в послушную марионетку компартии. То же произошло и сельсоветом. Только коммунисты и комсомольцы или люди с несомненной преданностью партии и правительства имели право быть избранными или назначенными на ответственные должностные посты.
Вскоре после появления нашего "тысячника" в селе возникли две новые организации: Особый Отдел и Рабоче-Крестьянская Инспекция. Обе стали наводить ужас на жителей села.
Особый Отдел был составной частью ГПУ. Официально его представлял только один человек, занимавший кабинет в сельсовете и всегда одетый в полную форму ГПУ. Всё, что происходило за его дверями, а также имена его секретных агентов, оставались для нас загадкой. Однако считалось, что в каждую Сотню был внедрён один осведомитель, информировавший ГПУ о каждом жителе села конкретной Сотни.
Рабоче-Крестьянская Инспекция представляла собой местную форму одноимённого Комиссариата. Позже это стало называться Комиссией
Государственного Контроля. Задачей Инспекции была проверка работы государственных организаций и выяснения преданности их работников. С провозглашением полной коллективизации партия и правительство уполномочило этот Комиссариат полностью контролировать эту политику.
Рабоче-Крестьянская Инспекция также была представлена в нашем селе одним человеком. Конечно же, он был приезжим. Для помощи ему была создана комиссия из пяти человек. У него имелись свои секретные осведомители, шпионившие за местными представителями власти. Когда он обнаруживал "несогласие", он возлагал на себя роль судьи и выносил окончательное решение.