Голод

Мушинский Олег

– В лесу никого, - сообщил один из них на бегу. – Все разбежались. Телеги на опушке бросили.

У него на шляпе красовалось яркое перо. Развернувшись, он скомандовал своим товарищам:

– Стреляй!

Охотники дружно вскинули ружья. Грянул залп. Светло-серая горгулья с угловатыми контурами крыльев резко дернулась, и влетела мордой в окно на колокольне. Гулко звякнул колокол. Затем горгулья задом выдвинулась обратно, и рухнула вниз. Из окна высунулся поп и погрозил ей вслед крестом. Горгулья шмякнулась во двор. Остальные твари злобно

зашипели. Охотники побежали дальше.

– Прикройте нас здесь! – попросил я, махнув рукой в сторону главного входа.

– Только вы быстро, нам еще семьи собирать, - отозвался охотник с пером.

Стало быть, тоже нацелились сбежать. Но сейчас, по крайней мере, дружно изготовились к стрельбе, заставив горгулий убраться повыше. Поп с колокольни погрозил им кулаком.

Я взбежал на крыльцо. Дверь оказалась заперта, но тотчас по ту сторону лязгнул засов, и она приоткрылась.

– Заходите скорее, господа, - раздался голос.

Дверь открыл тощий господинчик. В правой руке он держал наган. С его тощей комплекцией пистолет казался просто здоровенным.

– А вы что здесь делаете? – удивленно спросил я.

По моим представлениям господинчик должен был быть уже на полпути к станции.

– На улице сейчас небезопасно, - отозвался тот.

С этим сложно было не согласиться.

– Приютские где? – спросил я, окидывая взглядом помещение.

Вход в мертвецкую располагался с другой стороны здания, и тут я раньше не бывал. Комната была небольшая и пустая. Пара высоких узких окон превращали ее в отличную позицию для обороны.

– В главном зале, - ответил господинчик.

Я кивнул и выглянул в левое окно. Из него было видно крыльцо, площадь перед входом и главную улицу. На улице наши охотники убивали очередную горгулью. Она скакала прочь, волоча за собой пробитое крыло. Другие твари стремительно проносились над головами охотников, но особо не рисковали. Только когда один слишком отстал от других, две горгульи подхватили его и вознесли вверх, где и разорвали.

Факел зашел в дверь, и господинчик тотчас запер ее за нами на засов. Засов выглядел прочным, да и дверь не подкачала. От одних горгулий тут, пожалуй, можно было бы и отбиться, даже если к ним прибудет подкрепление, а в том, что оно уже в пути – я нисколько не сомневался. Однако за горгульями последуют твари и пострашнее.

– Надо увести отсюда приютских, - сказал я. – Но так, чтобы горгульи не заметили.

– Это будет непросто, господа инквизиторы, - заметил господинчик. – Эти леталки так и шныряют туда-сюда.

– Здесь дети будут в безопасности, - сказал Факел, окидывая наметанным глазом каменные стены.

– Пока не придут демоны, - ответил я.

Господинчик поежился.

– Спалим гнездо, не придут, - уверенно заявил Факел.

– Если спалим, - уточнил я.

– Мы справимся, Глаз.

В голосе моего товарища сквозила непоколебимая уверенность, которую я вовсе не разделял. Да и вообще не чувствовал в себе

должной свирепости, чтобы спалить ко всем чертям гнездо, в которое горгульи натащат детей.

– И всё-таки лучше бы убрать их отсюда, - сказал я.

– Кого и куда вы собираетесь убирать? – раздался голос сестры Анны.

Она вышла из дверей, и прикрыла их за собой. Я только успел приметить по ту сторону пару любопытствующих мордашек.

– Глаз предлагает убрать приют из опасной зоны, сестра, - проинформировал ее Факел.

– Дельное предложение, - отозвалась сестра Анна.

– Ох, а я уж надеялся, что вы пришли забрать своих культистов, - громко проворчал поп, появляясь из бокового прохода.
– Мне в мертвецкой для приличных людей надо как-то место освободить.

– Вначале позаботимся о живых, - отозвался я.

– А что с живыми? – поп оглянулся на сестру Анну. – Пригреты, накормлены, крыша какая-никакая над головой.

Монахиня торопливо забормотала слова благодарности. Я кратко обрисовал свои опасения по поводу горгулий. Факел добавил, что пока что опасения только теоретические. Местные ополченцы на площади весьма эффективно отбивали нападение летающих тварей.

– Это пока они не разбежались, - сказал я. – И пока к горгульям не подоспело подкрепление.

Все, кроме Факела, непроизвольно оглянулись на окна. На улице по-прежнему гремели выстрелы, кричали люди и шипели горгульи. Последние крутились совсем рядом. Одна даже промелькнула за окном, заглянув внутрь, и умчалась прочь еще до того, как я успел вскинуть винтовку. Хотя она, скорее, испугалась Факела. Инквизитор шагнул к окну, поднимая раструб огнемета.

– Давайте не будем дожидаться, пока они заявятся сюда, - поспешно предложила сестра Анна.

– Но вы же не предлагаете выйти к ним туда? – с такой же поспешностью вопросил господинчик.

Тревоги в его голосе было еще побольше, чем у сестры Анны.

– Нет, - сказал я. – Помнится, в первый год войны все церкви были объявлены убежищами, а из убежища должен быть запасной выход.

Я оглянулся на попа. Тот неуверенно кивнул.

– Было дело, - произнес он, задумчиво поглаживая бородку. – Ход подземный наши солдатики прорыли. Вот только было это пять лет назад, и с тех пор никто за тем ходом не следил. При входе у меня соленья стоят, а что там дальше – один Господь ведает.

– Ему можно довериться, - сказал Факел.

– А куда ведет ход? – спросил я.

– В лес, - уверенно ответил поп, и уже менее уверенно добавил: - Но куда именно, я не знаю. Карта где-то была, но не уверен, что сыщу.

– Сориентируемся на месте, - сказал я.

– Так я пошла собирать своих? – спросила сестра Анна.

Я выглянул за окно и сказал, что давно пора. Горгульи оттесняли наших охотников от церкви. Франт в шляпе с пером с нетерпением поглядывал в нашу сторону. Я высунул руку в окно и махнул ему: мол, уходите отсюда. Он не заставил себя уговаривать.