Голод
Шрифт:
Я никак не могла объяснить этого даже себе самой.
Даже если предположить, что я сама себя наглаживала в интимных местах, возможно видя сон про Рича, явно эротического характера, и дергала каким-то образом за многострадальные соски, то что я делала с лицом? Терлась о подушку? Но она была мягкой….
И проблема была лишь в том, что я отчетливо знала, что такое бывает, когда ты долго и страстно целуешься с мужчиной, у которого щетина… как было у меня с вечно небритым Бэном.
Я всё ещё помнила, как во время романа с ним, утрами я пищала, намазывая
Только Бэн был в прошлом со своей колючей щетиной.
И я не замечала его здесь среди мед.братьев, охраны или санитаров, чтобы он мог нагрянуть ко мне среди ночи и пошалить.
А теперь вопрос – мог ли вот так пошалить кто-нибудь ещё, не считая моей бурной фантазии?
И почему я всё время думала о Ричарде?!
Потому что я в принципе ВСЁ ВРЕМЯ думала о нем, даже когда носилась сломя голову по этажам, выбирала нужный оттенок краски или толщину досок для ремонта.
А ещё, потому что между нами случались странные разговоры, которые вводили меня в ещё большее недоумение и ступор, заставляя задуматься, а здоров ли мой мозг.
А заодно и мозг Ричарда!
Именно такой разговор случился 5 дней назад, когда наутро я снова проснулась в очередной раз излишне перевозбужденная, и с кучей вопросов в своей неясной голове.
Утром я всегда убегала раньше, чем просыпались мед.сестрички, чтобы успеть всучить мне горстку таблеток, и сделать новую перевязку на руке, которая уже почти не болела.
Но в этот раз нацепив на себя мягкие балетки и собрав быстро волосы в хвост, я вылетела в коридор, на ходу набирая номер такси, как почти врезалась в Ричарда, который словно поджидал меня у дверей.
– Доброе утро, мисс Вин.
Его голос был как всегда завораживающий и мягкий, словно бархат, но синие глаза в это утро были особенно непроницаемы, словно Ричард пытался скрыть свои мысли за толщей льда.
Меня каждый раз задевало то, что в клинике я была для него исключительно «мисс Вин», хотя разговаривая по Скайпу, он всегда обращался ко мне по имени, а в моих смелых фантазиях и мечтах, он называл меня только Котенком. Это было его негласное разделение работы и прочего общения, которому я тоже придерживалась, чопорно кивнув ему в ответ:
– Здравствуйте, доктор Ричардсон.
– Уже уходите?
– Да, - быстро кивнула я, нетерпеливо переступив с ноги на ногу, поскольку уж кому, а Ричу не нужно было объяснять, что творилось в клинике Генри, но, не смотря на это, мужчина и бровью не повел, чуть склонив голову и отчеканив:
– Пройдемте в мой кабинет, - и, видя, как я удивленно уставилась на него, быстро добавил, - Я не задержу вас надолго.
Он даже не удосужился услышать мой ответ, повернувшись и зашагав к своему кабинету.
Деспот!
Отрывисто выдохнув, и, сверля его широкие плечи своими глазами, я пошла за ним, подбирая в голове с десяток всевозможных едких ответов на его возможные вопросы, чтобы в следующий раз напрочь отбить
Достаточно было того, что моя душа полностью и без остатка принадлежала только ему, словно раба.
Прошагав в знакомый кабинет, в углу которого теперь красовалась огромная двуспальная кровать, что меня почему-то немало смущало, я быстро опустилась на кресло, приготовившись начать нашу беседу с только что придуманной колкости, как опешила от заданного вопроса:
– Вы - девственница?
Если бы в тот момент я что-нибудь пила, то поперхнулась бы, и уже умирала в предсмертных судорогах! Ничего себе вопросик с утра пораньше, без предупреждения о боевых действиях!
Глядя во всех глаза на подчеркнуто спокойного Ричарда, я беспомощно открывала и закрывала рот, пытаясь в своей голове выстроить хоть какую-то логическую цепочку, которая бы привела к этому весьма неожиданному вопросу. И, словно устав ждать ответа и моих потуг сложить мозаику из частей, которых явно не хватало, Ричард чуть дернул широким плечом, отчего его мышцы перекатились под белым халатом:
– Мне необходимо это знать для лечения.
Вот как?!
– Какое отношение имеет девственность к моим пальцам? – абсолютно сбитая с толку выдавила я, видя, как в синих глазах Ричарда снова начинает бушевать гроза, которая меня одинаково пугала и завораживала до сих пор, заставляя вжиматься в кресло и сводить плотно колени.
– К ВАШИМ пальцам – никакого, - резко бросил Ричард, когда в его взгляде сверкнула молния, заставив меня буквально покрыться багровыми пятнами от чего-то такого безумного, темного и жутко интимного, что промелькнуло в его взгляде из-под черных ресниц.
– …а к вашим? – неожиданно выпалила я вопрос, который в моей голове появился так внезапно, что я не успела вовремя закрыть свой рот, вздрогнув от собственной смелости, когда Ричард впился в меня глазами цвета бури сквозь свои черные ресницы.
Мне показалось, что на секунду он перестал дышать, глядя так пронзительно, словно хотел залезть мне под кожу или в то самое место, о чем шла речь. И от этого жуткого, прямого, не моргающего взгляда мне стало не по себе.
В этот момент он больше обычного походил на кого-нибудь из рода демонов, и кажется я начинала становиться фанаткой теории Рози о том, что наши врачи были родней каких-нибудь потусторонних сил!
Я хотела уйти.
Сбежать.
Прямо сейчас!
Даже если бы мне пришлось вынести эту дверь вместе с косяком!
Должно быть, именно поэтому я нервно заерзала на кресле, старательно не глядя на Ричарда, который продолжал свои попытки прожечь на мне собственными глазами дырки, когда услышала его низкий хриплый голос, в котором вместо обычного бархата сейчас звенела сталь:
– Вам есть, что сказать мне, мисс Вин?
И, честно признаться, я почувствовала, как начинают замерзать мои конечности, от какого-то непонятного чувства, которое пробиралось в меня, подобно морозному туману.