Голод
Шрифт:
Здесь не было ничего — лишь тьма, сплошной непроглядный мрак.
Немало времени прошло с тех пор, как он поднялся на ноги. Он не раз оступался и падал на колени, но с каждой попыткой его шаг становился все более устойчивым. Но вслед за этим пришла и усталость — очередная волна тупой боли в одеревеневших мышцах.
Встав на колени, он продолжил свое дело. Воды Странного моря отступили достаточно далеко. И теперь Он спокойно мог исследовать окутанный тьмой островок.
Пробираясь вдоль стены, на четвереньках,
Этот маленький тритиевый брелок казался чудом — самым ценным артефактом, который мог бы попасть в руки к неудачникам, живущим на берегах Странного моря.
Удовлетворенно усмехнувшись, Островитянин нащупал выключатель света. Но глухие щелчки едва ли могли разорвать занавес мрака. Не работала и лампа, стоявшая на небольшом металлическом столике.
Один за другим, Он перебирал содержимое стальных шкафчиков, тянувшихся от входа, вдоль стены. Содержимое многочисленных ящиков легко оказывалось на полу, а за этим следовали минуты тревожного поиска. Массивный стол, на который Он наткнулся, не поддавался его усилиям. Устав от попыток перевернуть его, Островитянин вскарабкался на холодную стальную крышку.
Смахнув все со стола, Островитянин прислушался. Вместе с очередным ворохом бумаг на пол слетело что-то еще. Стараясь не дышать, Он вслушивался в звук, издаваемый катившимся по полу округлым предметом. На Островке появилось что-то еще — смесь сомнения, надежды и наивной радости.
Брелок был хорошим помощником, но его света едва ли хватало для того, чтобы посмотреть на пол. Стиснув зубы, Островитянин попробовал встать на ноги. Икры были скованы судорогой, но Он устоял и, тяжело вздохнув, продвинулся на два шага вперед.
Прошло лишь мгновение, и он осторожно опустился на колени.
Пространство кабинета вновь погрузилось во мрак, но прошло лишь мгновение, и мощный луч осветил противоположную стену кабинета.
Забившись в угол, Островитянин тихо смеялся. Он все еще не мог поверить своей удаче. Ручной фонарик, двадцать сантиметров длиной, на пальчиковых батарейках — забава для озорных подростков, лазающих по старым развалинам.
Прошло немало времени — часы, проведенные в углу кабинета. Луч света, то и дело, прорезал завесу мрака. Островитянин едва ли мог знать, сколь сильно был израсходован заряд батареек. Не забывая об этом, старясь не погрузиться вновь в дрему, Он с интересом изучал пространство кабинета.
Повсюду стояло медицинское оборудование, а забитые бумагами стеллажи чередовались здесь с небольшими шкафчиками, предназначенными для хранения каких-то инструментов. Без всякого сомнения кабинет являл собой подобие лазарета. Массивная металлическая дверь была закрыта, но коридор, приведший Островитянина сюда, казался куда более
Стиснув зубы, опираясь о пластиковое покрытие стены, Он осторожно поднялся. Мышцы ног все еще казались одеревеневшими, но боль в икрах была уже не столь сильной. Бережно держа в руках свой фонарик, оставив брелок на столе, Островитянин неспешно продвигался в сторону проема, приведшего его сюда. Пройдя через весь кабинет, не менее десяти метров, он вновь оказался в небольшом коридорчике. Там, за первым же поворотом, располагалось его недавнее убежище.
В небольшом помещении, в стенах, были обустроены три ниши — простые и комфортные подобия больничных коек.
«ИКЯ-2» — этими буквами была обозначена та ниша, которую довелось покинуть Островитянину.
— Икя… — вздохнув, прошептал Он, пытаясь понять, знакомы ли ему эти буквы.
Тогда, накрытый водами Странного моря, он пролежал здесь недостаточно долго для того, чтобы испачкать свое место нечистотами, и только лишь в нескольких местах все еще были заметны пятна запекшейся крови. Но соседние ниши были тщательно вычищены, словно кто-то пытался скрыть следы своих темных дел.
Покинув странное подобие палаты, Островитянин, неспешно ковыляя, вернулся в коридор. Соседняя комната была точной копией предыдущей. Но, осветив лучом фонарика противоположную от входа стену, Он заметил еще один проем — белую пластиковую дверь.
Ручка легко поддалась неуклюжим усилиям. Продвинувшись вперед, Островитянин оказался в туалете. Покрытый пластинами нержавеющей стали пол, странной формы нужники и подобие душа — должно быть, это место удовлетворяло потребности персонала и пациентов. Здесь же стояли три массивных металлических баллона с водой, литров на пятьдесят, каждый. Возле Островитянина, совсем рядом с дверью, располагался неширокий высокий стол, по бокам от которого стояли шкафчики — точные копии тех, что остались в кабинете.
Открыв дверцы, Островитянин проверил содержимое каждого шкафчика. Дезинфицирующие порошки, спреи, жидкости для обработки кожи, антибактериальные и антисептические гели — содержимое левого шкафчика, верно, объяснялось отсутствием здесь санузла. Ничего особенного не было и справа — лишь полтора-два десятка лекарственных средств.
Отойдя на шаг назад, выключив фонарик, Островитянин тяжело вздохнул. Холод металлического пола заставил икры его ног отозваться очередной судорогой, но теперь Он все же мог устоять на ногах.
Бред отступил давно, вместе с водами Странного моря, но его разум все еще казался неказистым набором мыслей, запертым в коробку из мутного стекла.
Снова включив фонарик, Он нерешительно направил луч на зеркало, сделанное из тщательно отполированной стали, оборудованное над столиком.
Грубоватые черты лица, зеленые глаза и темно-русые, до плеч, волосы — странный незнакомец в зеркале напоминал ожившего идола, вырезанного из деревянной колоды. В его взгляде читалась растерянность и, верно, отзвук первобытного страха, бесплотный зверь которого поселился в его разуме.