Голем
Шрифт:
– Готово!
Володя придавил картонку рукой.
– Посмотрим?
– Давай. Только осторожно. А то… кто его знает.
Они присели на корточки возле ящика. Оба сгорали от нетерпения увидеть то, что им удалось поймать.
– Это, наверное, какой-то мутант, родившийся в залежах мусора, – сказал Володя.
– Мне все же кажется, что он не настоящий.
– В каком смысле?
– Не живой, а механический.
– Ладно, сейчас увидим.
– Осторожно…
Володя очень осторожно отогнул краешек прикрывающей
– Что за черт? – Он откинул картонку.
Ящик был пуст.
– Но я же точно его накрыл!
– Да, я тоже видел.
Володя сунул в ящик руку, проверил все углы, провел ладонью по дну и стенкам, как будто подозревал, что странный псевдопаук мог вдруг сделаться невидимым.
Сергей поднялся на ноги, подбежал к стене и внимательно осмотрел то место, где они поймали странное существо. В основании стены мусор был настолько плотно спрессован, что казался монолитным блоком. Не было ни единой щелочки, в которую могло бы попытаться втиснуться странное паукообразное существо.
– Слушай, а нам все это не померещилось?
Ну, в самом деле, а что еще можно было подумать?
– Нет, – отрицательно качнул головой Володя. – Я его точно видел.
Сергей молча развел руками.
Глава 6
Баба Маша еду готовила незамысловатую, но сытную. Сегодня у нее на обед был борщ, которого она наварила большущую кастрюлю, на три дня, и гречневая каша с котлетами. Правда, котлеты были полуфабрикатные, замороженные, из Олиного магазина. Ну а где другие взять?
– Я прежде за мясом на рынок ездила, тот, что на улице Ленина, – раскладывая котлеты по тарелкам, говорила, словно оправдывалась, старушка.
– Баба Маша, так улицы Ленина давно уже нет, – с делано серьезным видом возражал ей Володя. – Теперь эта улица Президентская.
– А мне какая разница, – спокойно отвечала старушка. – Сегодня – Президентская, завтра – еще какая. А для меня как была, так и осталась – улица Ленина. Чем плохо название?
– Так он же злодеем был. Устроил переворот, сверг законное правительство, власть в стране захватил.
– Что, один? – лукаво прищуривалась баба Маша.
– Ну, почему ж один? У него полно сторонников было.
– При оружии, поди?
– Ну, а как же без него?
– Ну вот. А чего же тогда только Ленин один злодей? Другие, выходит, хорошие были?
– Другие тоже злодеи.
– И откуда же столько злодеев в одной-то стране? – досадливо качала головой баба Маша.
Глаза же ее при этом лукаво так улыбались. Не простая была старушка, совсем не простая.
За стеной глухо, протяжно застонал больной сосед Кузякин.
Мария Тимофеевна положила ложку на край тарелки. Прислушалась.
– Вроде как получше ему стало.
– Получше? –
– Ты бы послушал, как он раньше стонал. Теперь это у него не стон, а песня.
– Только слов не разобрать, – хмыкнул Володя.
– Может, зайти к нему? – не очень уверенно предложил Сергей. – Надо ведь хотя бы познакомиться.
– Не люблю я умирающих, – скривился Володя.
– А тебя никто и не заставляет его любить, – тут же сказала Мария Тимофеевна. – А познакомиться надо, Сережа дело говорит. Заодно и поесть ему отнесите.
– Так, если он циррозник, у него должна быть диета.
– Гречку ему можно. Только без масла. – Мария Тимофеевна принялась накладывать кашу в красную пластиковую миску. – Кстати, ежели Игорь Петрович будет хорошо себя чувствовать, можете и поговорить с ним заодно насчет этой ямы с грязью.
– А он что, по грязи специалист? – усмехнулся Володя.
– Точно не знаю по чему, но прежде, до того как слег, был, говорят, большим ученым. Так что, может, и про грязь что-нибудь дельное скажет… Держи вот. – Мария Тимофеевна вручила Володе миску с кашей, накрытую стеклянной тарелкой.
– Так я еще чай не пил, – обиженно протянул Володя.
– После попьешь. Сначала покормите человека, а то еда стынет.
Тяжко вздохнув, Володя поднялся из-за стола.
– Баба Маша, тебе бы в армии цены не было. Ты бы там за год до генерала дослужилась.
– Я знаю, – невозмутимо сказала старушка и ложкой указала на дверь.
Покинув жилье бабы Маши, Сергей с Володей подошли к двери соседней квартиры.
– Постучим или позвоним? – спросил Володя.
– Если он лежачий больной, значит, дверь не заперта.
Сергей тихонько надавил на дверную ручку. Дверь и в самом деле оказалась не запертой.
– Ну, что?.. – посмотрел на Сергея Володя.
Тот неопределенно пожал плечами.
Честно признаться, Сергею тоже не очень-то хотелось идти знакомиться с умирающим человеком. Но раз уж баба Маша велела…
– Молодые люди!
Помахивая красной коробочкой, зажатой в руке, к ним направлялся пенсионер Штейн.
– Отлично выглядите, Соломон Юрьевич, – поприветствовал его Володя.
– Да уж! – довольно улыбнулся Штейн. – И чувствую себя тоже замечательно! Нога совершенно не болит!
И в самом деле, Соломон Юрьевич шел, не опираясь, как обычно, на палку, а едва не пританцовывая. Да и лицо его, прежде напоминавшее комок серой мятой бумаги, выглядело несколько иначе – тут Володя не лукавил. Глубокие морщины и обвислые складки кожи вроде расправились, а щеки слегка порозовели.
– Вот! – Штейн помахал перед носом у Володи зажатой в руке красной коробкой. – Хочу отдать Илье Петровичу свои таблетки! А вы ведь тоже к нему?
Сергей коротко кивнул. Володя показал красную миску.