– Три стакана муки. Так, – отмерила я, и потёрла руки в предвкушении. – Ложка соли, ложка жгучего перца… Хм, – задумалась я, набирая ложку перца. – Получится остренько, – оскалилась я. – Три ложки сахара, шепотку, шептун травы. Стоп, – я замерла. – Шептун трава это что?! – я пролистала сборник бабушкиных рецептов. В конце были пометки, сделанные её рукой. Бабуля у меня была ведьмой, как она утверждала в седьмом поколении, и дар этот у нас в семье передавался от бабушки к внучке, то есть мне. Бабушка умерла в прошлом году, завещав мне этот дар,
как она утверждала. И сборник её рецептов и заговоров. Я не особо-то верю в магию, и прочую подобную чушь, но сегодня Хэллоуин, и мне вдруг захотелось, чего-то необычного. Полистав бабушкин сборник, я наткнулась на интересный, на мой взгляд, рецепт голема. Меня позабавило его описание, написанное бабушкиным почерком в виде пометки на полях. – «Сила голема в его слабости, и испечённый и оставленный остывать на окошке в полночь в ночь на первое ноября, а замесить его требэ в девять вечёра перед полуночью, тридцать первого октября. Дать тесту постоять, придав ему форму человечка до десяти часов вечера и испечь его до одиннадцати ночи. И время нужно строго блюсти. Когда оживёт голем, силы у него будет только на одно задание, затем голема нужно усыпить сонным порошком и размочить в воде, выбросив в проточную воду…» – В сборнике бабушки было много разных рецептов, но этот меня, почему-то, зацепил, и время как раз было подходящее, сегодня тридцать первое октября. И дома я была одна на все выходные, родители уехали на дачу, я с ними не захотела ехать. Ну, кто, скажите мне, в шестнадцать лет откажется от возможности провести все выходные в квартире без родителей, да ещё в такую ночь, да ещё и пойти на ночную вечеринку к друзьям в честь празднования Хэллоуина, ухмыльнулась я про себя, ища в сборнике, что такое шептун трава. Это были сушёные листья мышиного горошка. Вместе со сборником, в дар от бабушки мне достался и бабушкин сундучок. Порывшись в нем, я нашла мешочек с подписью шептун трава. Посыпая этой травой приготовленную мною смесь, я чувствовала себя настоящей ведьмой, как в кино показывают, готовящая колдовское зелье. Для пущего антуража, я одела, свою длинную ночную рубашку, ну нет у меня длинных платьев, зажгла шесть свечей, распустила волосы, и набрызгала в комнате смесь аромамасел, найденных в бабушкином сундуке. Настроение моё поднималось с каждым моим действием, внутри меня всё сжималось от предвкушения и ожидания чего-то волшебного. Тесто под моими руками будто оживало и само формировалось в фигуру человечка, голова, туловище, ручки, ножки. Я, улыбаясь, воткнула ему вместо глаз, какие-то семена горошком, найдя их в сундучке у бабушки, выдавила ему вилкой улыбающийся рот. Передо мной лежал человечек из сырого теста сантиметров десять в длину и пять, может семь в ширину. Разогрев духовку я аккуратно переложила своего големчика на противень и засунула его в духовку. Села возле печки в ожидании чуда. Вскоре кухня наполнилась странным, непонятным для меня ароматом, смешавшись с запахом свечей, аромамасел, и выпекающегося големом.
От запахов начала кружиться голова. Выждав время, я вынула голема из духовки. Он заметно округлился, стал почти черный. Осторожно, чтоб не сломать своё творенье, я переложила его на плоскую тарелку и поставила на подоконник в своей комнате. Голова приятно кружилась. Для пущего эффекта я перенесла горящие свечи к себе в комнату, поставила их кругом вокруг лежащего в тарелке голема, выключила свет, легла на кровать, и, лежала, наблюдая, как голем интересно преображался в отблесках горящий вокруг него свечей. В какой-то момент, я, кажется, задремала, и почувствовала, как кто-то потянул меня за волосы. Я открыла глаза и замерла. Рядом со мной на подушке сидел голем. Он старательно тянул меня за волосы, неуклюже, пытаясь удержать прядь моих волос в своих коротких едва сгибающихся лапках. Я на время перестала дышать и медленно отодвинулась от голема, опасаясь делать резкие движения. Подчиняясь моим действиям, прядь моих волос легко выскользнула из его лапок. Голем, как мне показалось, обиженно уставился на меня своими черными глазами горошинками. От температуры, семена в его глазах скукожились, и стали меньше, чем были до запекания. Его обиженный вид меня позабавил, и я не смогла удержаться от улыбки, и даже позабыла о своём страхе. Я протянула к нему свою руку и осторожно его погладила. Голем, вначале, слегка отстранился от меня, затем, наклонился, и вдруг вцепился мне в палец. Я с ужасом наблюдала, как мой палец засасывает вглубь рта голема. Я закричала, пытаясь, вырвать из него свой палец, затрясла рукой. Голем не отпускал, сильнее втягивая в себя мой палец, словно вакуумом. Обезумев от страха, я стала стучать големом об кровать, об стену, продолжая сильно трясти своей рукой, пытаясь скинуть его. Махнув резко рукой в очередной раз, голем вдруг отпустил мой палец, и полетел в сторону окна, упав на блюдце, на котором он лежал и остывал после выпекания. Блюдце разлетелось вдребезги, разлетаясь, осколки, посбивали горящие вокруг блюдца свечи. Падая, свечи подожгли висящие на окне занавески. Занавески вспыхнули буквально мгновенно. Голем вскочил на ноги, спрыгнул с подоконника, и бегом побежал в мою сторону, я в ужасе вскочила с кровати, хотела убежать, но наступила на длинный подол своей ночной рубашки, запуталась в нем и упала, сильно ударившись об пол локтями и руками. Пытаясь подняться, я вдруг почувствовала, что по мне ползёт голем, обернувшись, я увидела, что огонь уже добрался до моего письменного стола, на котором было много бумаг и тетрадей. Они мгновенно вспыхнули. А голем запрыгнув мне на голову, прыгал по ней, пытаясь вдавить меня в пол, не давая мне подняться. Жар от огня уже чувствовался возле моих ног. От страха я вдруг обессилила. Ноги и руки стали будто ватными. Голем с остервенением вырывал из меня волосы. А мне вдруг стало всё равно. В глазах всё поплыло. Голова закружилась, в ушах зазвенело, и я вдруг стала падать куда-то в черноту…
