Голем. Книга 1

Баренберг Александр

— Да это же малина! — обрадованно вскрикнул, приглядевшись к ним. Хоть я и не был уверен, что мелкая и немногочисленная малина спелая, тут же переправил всю ее себе в рот. Вытирая измазанные красным руки об листву, удовлетворенно крякнул — наесться, конечно, не наелся, но голод слегка приглушил. Зато теперь появился некоторый резерв времени на размышления. Чем я сразу и занялся, продолжая движение.

Мое внимание привлекла следующая по важности проблема — сам факт переноса, а также обнаружившиеся при этом странности. Я как раз проходил мимо полянки, с которой все и началось, и решил еще раз внимательно осмотреть место своего появления в этом мире.

Ничего нового на полянке

я не обнаружил, поэтому, присев на камень, вновь попытался включить логическое мышление. Итак: имеюсь я, с телом, лишенным приобретенных после рождения повреждений, яма, содержимое которой размолото в пыль, камень и факт переноса во времени. И что из этого следует? А следовать может только одно: так как пространство-время, видимо, являются единым целым, то перенос во времени материальных предметов невозможен. Значит, если сильно хочется таки перенести этот самый предмет, то может существовать только один способ: передать полную информацию о его строении и затем собрать из местных материалов в соответствии с полученным «чертежом». Но что значит полная информация применительно ко мне? Поатомная модель всего тела? Многовато информации получается. К тому же тогда шрам на ноге остался бы на месте. Но ведь есть гораздо более компактный «чертеж» — моя ДНК! Достаточно передать только ее последовательность и можно собирать. Из чего? Да вот же яма! Из нее и добыли сырье, благо и органики и неорганики в почве хватает.

Это все объясняет — шрамы в ДНК не прописаны. А в конце процесса в мозг загрузили «слепок» состояния моих нейронов — и вот я здесь!

Тут я спустился с высот теории на грешную землю и внезапно осознал, что меня действительно только что собрали из вот этой кучи мусора! Желудок чуть не вывернуло наизнанку.

— Да я же клон! — пришло, наконец, прозрение. — Или, учитывая исходный материал для строительства — голем!

С трудом успокоившись, я продолжил мозговой штурм. Как и любому академическому работнику, владение теорией протекания процесса придало мне уверенности в своих силах. Но что насчет практики? Где устройство для молекулярной сборки?

С подозрением покосился на служивший мне в данный момент стулом камень. Но тщательный осмотр ничего не дал. Камень как камень, скорее всего обломок скалы, притащенный сюда льдами в эпоху глобального похолодания и вросший в землю.

Где же неведомые фокусники разместили свой прибор? Увезли после завершения работы? И кстати, кто они такие? Подобным устройством могут владеть либо мифические инопланетяне, либо наши далекие потомки. Ну и за каким хреном тем или другим понадобилось меня сюда засылать?

Вдруг я подумал еще об одном варианте.«…И создал из праха земного по образу и подобию…». Где-то я это уже читал. Охваченный внезапной дрожью, я непроизвольно поднял глаза к небу. Но оно лишь безмолвно отсвечивало синевой.

Глава 2

— Даже в этой ситуации можно, при желании, отыскать положительные моменты, — пытался я приободрить себя, двигаясь дальше вдоль тропинки. — Если меня действительно собрали по «программе» из ДНК, то, видимо, довели до состояния генетического оптимума. То есть мой биологический возраст сейчас лет восемнадцать, при полном отсутствии болезней и повреждений!

Действительно, тела я практически не чувствовал, нигде ничего не ныло и не побаливало — давно забытое в сорокалетнем возрасте ощущение. Двигался по лесу быстро, но ни одышки, ни усталости не было. Да и неестественно гладкая и чистая кожа подтверждала сделанный ранее вывод. Короче, омолодили меня на два десятка лет! Если бы не остальные обстоятельства, то можно было бы только радоваться.

Неожиданно лес с противоположной стороны тропинки кончился, сменившись пшеничным полем. А может — и не пшеничным, мне, далекому от сельского

хозяйства, все злаки на одно лицо. Приблизившись к опушке, пошел осторожнее. На поле виднелись разбросанные тут и там скирды соломы — видимо, урожай уже был собран. Я подошел еще ближе и обнаружил, наконец, первого местного жителя. Вернее, жительницу.

Вязавшая солому женщина стояла ко мне спиной. Чтобы рассмотреть ее получше, осторожно подобрался как можно ближе, маскируясь за деревьями. Женщина, одетая в подобие мешка из грубой серой ткани с прорезями для головы и рук, была, по видимому, относительно молода, хотя точно сказать я затруднялся. Нижний край мешка, чтобы не путался под ногами, она закатала вверх и подвязала служившей ей поясом веревкой. Получилось что-то типа мини-юбки. Я бы даже сказал — очень мини, настолько высоко она закатала мешок. При этом обнажились довольно стройные ножки, которые я сейчас с удовольствием и разглядывал. К моему удивлению и даже некоторому смущению обнаружилось, что и этого скромного зрелища вполне хватило омоложенному и бурлящему гормонами организму для того чтобы отреагировать соответствующим образом. Со школьных лет такого не припомню! Теперь результат физиологической реакции твердо указывал направление, в котором мне, по его мнению, следует немедленно направиться.

— Э нет, уважаемый, момент сейчас для этого абсолютно неподходящий! И поважнее дела есть, — попытался я остудить его несвоевременный порыв. Естественно безрезультатно.

Ну в самом деле, как отреагирует девка, увидав выбегающего из леса голого мужика с приведенным в рабочее состояние органом? Ясное дело — сразу насадит на вилы, которыми она, кстати, довольно ловко сейчас орудует.

Я решил понаблюдать еще, прежде чем обдумывать следующие действия, и устроился поудобнее между деревьями. Минут через двадцать мое терпение было вознаграждено — появился еще один персонаж. Со стороны предполагаемой деревни не спеша подъехал на осле мужичок довольно почтенного, по крайней мере на первый взгляд, возраста, с огромной всклоченной бородой с проседью. Муж? Сомнительно. Одет мужичок побогаче девицы — в кожаные штаны и рубаху из явно более тонкой ткани, чем у нее. Да и держит себя высокомерно. Скорее похож на председателя местного колхоза, то бишь старосту деревни или управляющего поместьем — не знаю, какая у них тут иерархия.

Подкатив к девице, «председатель» величественно слез со своего ослика. Та, повернувшись к нему, что-то произнесла, видимо, поздоровалась — с такого расстояния разобрать их речь я не мог. Но кланяться или выражать свое почтение каким-либо иным образом девица не стала — значит, ее гость не занимает такое уж высокое общественное положение. «Председатель» — а я решил пока называть его именно так — хмуро кивнув в ответ головой, принялся, тыкая указующим перстом в сторону уложенных ровными рядами стогов соломы, что-то уныло бубнить. Девица в ответ тоже затараторила, как бы оправдываясь. Тогда тот, приняв позу Ленина, указывающего путь в светлое будущее, обвел протянутой вперед рукой еще не убранную часть поля, по-видимому, описывая грандиозность предстоящего фронта работ. Аргумент, скорее всего, подействовал, потому что девица, умолкнув, виновато понурила голову.

Довольный победой в споре «председатель» снисходительно похлопал ее по плечу. Я посчитал, что стандартный профилактический разнос подчиненной закончен, но ошибся. Мужичок с неожиданной для своего возраста прытью притянул девицу к себе и споро завалил на кучу еще не собранной в скирду соломы, задирая ей остатки платья. Гм, решил объявить выговор с занесением? Хороший метод, однако, доходчивый.

По выражению довольно симпатичного, кстати, лица девицы можно было заключить, что особого энтузиазма в отношении предстоящего действия она не испытывает, но и сопротивляться не собирается. Видимо, такого типа «выговор» она получает уже не в первый раз.