Голдфингер
Шрифт:
– Но...
Чего она ждет? Полицейских? Хочет привлечь его за неосторожное вождение?
– У меня тоже встреча сегодня вечером, и мне тоже необходимо там быть. Мне нужно в Женеву. Вы не отвезете меня? Это недалеко, всего около сотни миль. На вашей машине мы там будем через пару часов. Отвезете? Пожалуйста!
В голосе ее слышалось отчаяние. Не угроза, не жалоба, только отчаяние.
Бонд впервые глянул на нее не как на симпатичную девушку, хотевшую, возможно (во всяком случае, это было единственное объяснение, которое Бонд мог дать, чтобы свести все к общему знаменателю), обратить на себя внимание Голдфингера или имевшую какой-то компрометирующий материал, который она могла использовать для шантажа. Но она не казалась способной ни на то, ни
К тому же, несмотря на то что она была очень красива, девушка явно относилась к той категории женщин, которые равнодушны к своей внешности. Она даже не попыталась привести в порядок волосы, поэтому они торчали в разные стороны, как им заблагорассудится. Ее смоляные волосы резко контрастировали с бледным лицом, которое казалось как бы заключенным в темную раму. У нее были огромные синие глаза под темными бровями и чувственный рот, а высокие скулы и тонко очерченный подбородок придавали ей решительный и независимый вид. Фигура ее излучала ту же независимость. Она гордо несла свое тело, ее великолепные груди стояли высоко и свободно под шелком рубашки. Поза ее, с широко расставленными ногами и руками за спиной, была помесью вызова и провокации.
Вся картина, казалось, говорила: «Ну, ты, симпатичный ублюдок, не надейся, что сможешь так легко от меня отделаться. Ты меня в эту историю втянул, ты меня и вытащишь! Ты можешь быть очень привлекательным, но у меня свои заботы, и я знаю, чего хочу».
Бонд взвесил все «за» и «против». Насколько она может ему помешать? Как скоро он сможет от нее отделаться и заняться своими делами? Велик ли риск? На другой чаше весов были любопытство (ему хотелось знать, кто она, какую цель преследует), та сказка, которую он себе выдумал и которая теперь становилась реальностью, и, наконец, обычная проблема «девушки в трудном положении» – вечная просьба женщины о помощи.
– Я с удовольствием отвезу вас в Женеву, – коротко сказал Бонд, открывая багажник своей машины. – Давайте переложим ваши вещи. Пока я буду выяснять насчет гаража, вот вам деньги – купите, пожалуйста, нам поесть. Себе – все, что захотите, а мне толстый кусок лионской колбасы, хлеб, масло и пол-литра вина.
Глаза их встретились. Девушка взяла деньги.
– Спасибо. Себе я возьму то же самое.
Она подошла к «триумфу» и открыла багажник.
– Нет-нет, не беспокойтесь. Я сама, – извлекла оттуда сумку с клюшками для гольфа, наглухо застегнутую, и маленький дорогой чемоданчик. Она перенесла все это к «астон-мартину» и, опять отказавшись от помощи, поставила рядом с вещами Бонда. Проследив, как Бонд запирает багажник, она вернулась к «триумфу» и достала большую кожаную сумку через плечо.
– Какое имя и адрес мне давать? – спросил Бонд.
– Что?
Бонд повторил вопрос, прикидывая, в чем она соврет – в имени или в адресе? Или все вместе?
– Я буду ездить туда-сюда, так что лучше всего дать гостиницу «Берг» в Женеве, фамилия Сомс. Тилли Сомс, – ответила девушка не задумываясь и направилась в мясную лавку.
Четверть часа спустя они уже ехали в Женеву.
Девушка сидела прямо и смотрела на дорогу. Писк «Гомера» был едва слышен,
– Что это за шум? – спросила девушка.
– Да магнето шумит, особенно на скорости. Началось еще в Орлеане. Вечером займусь.
Она, казалось, вполне удовлетворилась этой белибердой.
– А куда вы, собственно, направляетесь? Надеюсь, я не очень нарушила ваши планы?
– Вовсе нет, – дружелюбно ответил Бонд. – На самом деле я тоже еду в Женеву. Но я вряд ли останусь там сегодня, вечером мне, возможно, придется ехать дальше. Все будет зависеть от результатов встречи. А вы как долго там пробудете?
– Не знаю. Я играю в гольф. В Давонне проходит женский открытый чемпионат, Швейцарии. У меня вообще-то уровень не тот, но я подумала, что попробовать стоит. Потом я собиралась поиграть на других площадках.
Годится. Вполне. Почему бы этому не быть правдой? Но Бонд был уверен, что это не все.
– И много вы играете? Какая ваша основная площадка?
– Много. В Темпле.
Вопрос был абсолютно банальным. Был ли ответ правдив, или она назвала первую пришедшую на ум площадку?
– Вы где-то живете неподалеку?
– У меня в Хенли живет тетя. А вы что делаете в Швейцарии? У вас отпуск?
– Бизнес. Экспорт-импорт.
– А...
Бонд внутренне улыбнулся. Их беседа походила на театральный диалог. Голоса были ровные и вежливые, как на сцене. Он вполне мог представить себе излюбленную мизансцену английских театров: комнату, залитую солнцем, пару, сидящую по краям дивана, она разливает чай. «Вам с сахаром?»
Они спустились в предгорье. Длинная прямая дорога, шла вперед к французской таможне.
Девушка не предоставила ему ни малейшего шанса заглянуть в ее паспорт. Как только машина остановилась, она пробормотала что-то насчет усталости и исчезла в дамской комнате. Бонд прошел таможню и возился с багажом, когда она появилась с проштампованным паспортом. На Швейцарской таможне ей что-то срочно понадобилось в чемодане, и Бонд не успел посмотреть ее документы.
Они быстро доехали до Женевы, и Бонд затормозил у входа в «Берг». Носильщик взял ее вещи. Стоя на ступеньках, девушка протянула руку.
– До свидания, – ее невинные глаза смотрели прямо. – И спасибо. Вы великолепно ведете машину, – тут она улыбнулась. – Странно, что вы случайно дали задний ход в Маконе.
– Это редко случается, – пожал плечами Бонд. – Но я рад, что так вышло. Если я покончу со своими делами, может, мы могли бы встретиться?
– Это было бы славно, – тон говорил об обратном.
Девушка повернулась и скрылась за вертящейся дверью.
Бонд побежал к машине. А ну ее к дьяволу! Теперь нужно отыскать Голдфингера, затем заскочить в маленький офис на набережной Уилсона. Он включил «Гомера» и подождал пару минут. Голдфингер был где-то рядом, но постепенно удалялся. Он мог ехать либо по правому, либо по левому берегу озера. Судя по звуку, он был, как минимум, в миле от города. В каком направлении? Налево к Лозанне? Направо к Эвиану? Бонд уже выехал на левую дорогу и решил положиться на свое чутье.