Годзилла
Шрифт:
Шмель важно подтянул к себе с края стола гору наших личных дел.
– Так, ну а сейчас познакомимся, - сказал он. – Кто тут у нас. Шынковский?
– Это я, - ответил паренёк, с которым мы вместе прибыли из районного военкомата.
– Э, подорви оч`eло! – скривил рожу Шмель.
Шынковский встал.
– Когда называют фамилию, надо вставать и говорить «я», если в помещение заходят «шакалы» - такая же история, прапор ещё ладно; будите тупить – не покурите, будите выёбываться – не покурите, сходите в чифан. Запомните,
Такие откровения сгущали краски, понятия смешили, а сама ситуация рождала в мыслях протест и негодование.
– Марик?
– Я! – быстро вскочил коренастый парнишка.
– Откуда сам?
– Из Гродно.
– О, земеля! Ты с какого района?
– Фолюша.
– А Ножика знаешь?
– Нет, не слыхал…
– Садись. Иванов?
– Я, - встал невысокий смуглый парень.
– Город?
– Гродно.
– Что-то в этом году много гродненских, - обратился Шмель к Кесарчуку. – Чем на граждане занимался?
– Работал на шиномонтаже.
– Баб много отодрал перед армейкой?
– Ну так, - почесал затылок Иванов.
– А я троих сделал в отпуске, прикинь – двух за ночь и одной на клык накидал , - сказал всё тому же Кесарчуку гоповидный Шмель.
– Ка-ко, ку-ка, что? – недовольно произнёс сержант.
– Какадреко, это я, - встал розовощёкий паренёк.
– Буду звать тебя Какодридзе, сука ну и фамилия.
– Почему Какодридзе? – возмутился «поросёнок».
– Потому что фамилия грузинская! Ебало закрыл и сел на место.
Какадреко расстроенно присел.
– Ванный?
– Я, - встал здоровяк.
– Откуда?
– Гомель.
– Оно и видно, Чернобыль прошёлся, восемнадцать лет, а выглядит на тридцать.
– Не смешно, товарищ сержант.
– Слышь, «слон», тебе говорили, что лучше не рамсить? – тут же встрял Кесарчук.
– Да ладно, Серёга, пусть пыжит, один косяк и всем взводом не покурят, посмотрим, как потом заговорит.
– Я не курю, - безразлично сказал Ванный.
– Оно и лучше, - разулыбался Кесарчук, - пацаны, скажите спасибо Ванному, из-за него вы сегодня не курите.
Ванный сел, а со всех сторон послышалось недовольное причитание:
– Спасибо тебе, Вова…
– Шкондиков?
– Я! – вскочил юркий паренёк.
– Смотри, Серёга, пол года служит, во подфартило! Кафедра военная. Так «слоном» и уйдёт. От куда такие кадры?
– Берёза.
– Нехайчик?
– Я!
– по стойке
– Откуда?
– Могилев.
– Сиченков?
– Я, - встал болезненно бледный парень.
– Откуда?
– Брест.
– О, Серый, твои края.
– А ты, случайно, не из 31 школы?
– спросил у Сиченкова Кесарчук.
– Да, оттуда.
– Я помню тебя, ты в старших классах учился.
– Может быть.
– Вот подсосало пацану, - заржал Шмель, - ща тебя младшой здесь погоняет, но это ничего, в армии возраст ни о чём не говорит, главное – период службы.
Шмель назвал мою фамилию, и я не спеша поднялся.
– Ещё один «годзилла»!
– А почему «годзилла»? – спросил я.
– Потому что год служишь, а все нормальные пацаны полтора жмут.
– Ну, кто на что учился.
– Умный я смотрю, учитель истории, пацанам в школе небось двойки ставил, да?
– Не, я нормальный был.
– Ну, живи пока.
– Дудалевич?
– Я!
– вскочил мой сосед.
– Чё с лицом?
– От природы такое, - растерялся тот.
– Деревянное, - тупо заржал Шмель и мне уже захотелось его вырубить.
– Гузаревич?
– Я!
– Глянь ка, однофамилец сержанта нашего Гузаревича из третьей роты?
– Это мой племянник, - сказал парень моего возраста.
– Нормально, племяш будет дядю на кости ставить, вот я и говорю, справедливости в армии не ждите, тут совершенно другие законы.
– Тряпичный?
– Я, - встал паренёк с круглыми глазами.
– А ты чё такой довольный, курил на гражданке?
– Нет.
– Ну, так убери эту тупую ухмылку, а то я думаю ты с меня стебёшься!
Тряпичный нахмурился и сел.
– Мукамолов?
– Я, - поднялся мальчик лет пятнадцати.
– Тебе сколько лет, малая?
– Восемнадцать.
– Сразу после школы забрали?
– Нет, я с девятого класса работать пошёл.
– Будешь Мукой. Гурский?
– Я! – встал высокий детина с женственным лицом.
– О, по тебе сразу видно, что сварщик, - сказал Шмель. – Какую хабзу заканчивал?
– Вторую могилёвскую, по классу сварки.
– Рыбак рыбака, видит из далека. Я как дембельнусь, на стройку варить пойду, там сча зэпэха что надо… Так, кто дальше, Селюк?
– Я! – подпрыгнул тёмно-волосый коротышка.
– Откуда?
– Брест.
– Шманай?
– Я, - встал ничем не примечательный паренёк с прыщавым лицом.
– Дай ка угадаю – Гродно?!
– Жлобин.
– Садись, кэлх.
– Хитрец?
– Я!
– Откуда, хитрожопый?
– Городской посёлок Ганцевичи.
– Какой же это городской посёлок, вёска в натуре, ты – колхозник!
– Ну не знаю…
– Малая ждёт?
– Конечно.
– Давно встречаетесь?
– Три года.
– А зовут как?
– Наташа.