Годы
Шрифт:
Удивлялись мы и такой картине. На улицах селения ни одной женщины, зато мужчины, причём молодые, сидят под заборами на корточках, группами по 10–20 человек и сосредоточенно наблюдают за проезжающими и проходящими. Сидят молча, одновременно поворачивая головы в соломенных шляпах за проходящими.
— Все воюют, одни чечены сидят под заборами!
— Истощали, бедные, от сидения!
— А они не работают, за них работают жёны.
Может парни и загибали, но не так уж далеки были от истины.
Как-то в одной
Чеченец подошёл ко мне, сидевшему в кабине автомобиля, и протянул пачку денег. Одновременно он на плохом русском языке, стал приглашать меня в чайную, чайхану. Я отказался от денег и приглашения пойти выпить с ним. Чеченец стал настаивать, почти требовал. Он хотел угостить меня каким-то «очень хорошим» вином. Лицо его, и так несимпатичное, искривилось, и недобрые глаза стали совсем злыми.
— Пачему не хочешь дэнги, почэму не идэш, закон наш такой!
Я стал объясняться с чеченцем, старался отвязаться от «признательного» пассажира, но мне не удавалось. И тогда шофер рванул машину, сообразив, что так поможет мне.
А приехав в штаб, я предупредил Козлова, чтобы впредь, ни при каких обстоятельствах не брать таких пассажиров, пусть ходят пешком. Рожа как у разбойника с большой дороги, а набивается в друзья-приятели.
— Слушаюсь! Дак, а чо? Деньги помешали бы нам? Арбузов бы купили. У него этих денег, как грязи, — выразил своё недовольство мой ординарец.
— У них такой обычай, положено так, — поддакнул Козлову шофер.
Тут заговорил автоматчик-авиадесантник, молодой человек около тридцати лет. Он, вообще-то был малоразговорчив. Это то, что стрелял на бахче.
— В отношении обычаев я рассуждаю так, а почему это всегда должны именно мы приспосабливаться к чужим обычаям? Почему они, а их намного меньше, держаться за свои обычаи и не хотят понять наши обычаи? Я бы сказал, что очень хорошие обычаи. Например, не навязывать своё другим.
— Разве плох обычай гостеприимства, желание угостить гостей? — подбросил я ему вопрос.
— Обычай неплохой, но не так уж они на самом деле гостеприимны, как это расписывают. Тем более непонятно гостеприимство по принуждению, когда хочешь или не хочешь, но угощайся. Но, собственно, я имел в виду другие обычаи, такие как кровную месть, отношение к женщине, хватание за кинжал по всякому поводу.
Конечно, многие знают о необыкновенной любви кавказцев к оружию.
Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил тебя черкес свободный.То, что чеченцы, а я говорю только о них, поскольку воевал на территории Чечено-Ингушской АССР четыре месяца, а в других местах Кавказа бывал
Я знаю такой факт, когда несколько наших бойцов, на свой страх и риск, с одним из них я потом приватно разговаривал, решили проучить покупателей, предложивших одному десантнику 10 тысяч рублей за автомат с тремя дисками, наполненными патронами. «Продавцы» высыпали порох из патронов, наполнив их для веса песком, и по нескольку штук верхних патронов в каждом магазине заменили фальшивыми. Устроив засаду в условленном месте торга, группа бойцов затаилась и дождалась «купца» и покупателей. Как и ожидалась, один из покупателей, расплатившись за покупку и взяв автомат, зарядил его, а когда продавец отошёл, попытался выстрелить ему в спину. Выстрела, конечно, не последовало. Решив, что патрон дал осечку, покупатель быстро передёрнул затвор и снова нажал на спуск, теперь уже не в спину, а в лицо повернувшегося с улыбкой, десантника.
Сидевшие в засаде не дали любителям оружия спастись бегством.
7.5
Моя невыдержанность
В сентябре, когда враг, выйдя по северному берегу Терека к станице Ищерской, сорок километров восточнее Моздока, уже форсировал эту водную преграду, в 1-м гвардейском стрелковом корпусе были проведены командно-штабные учения. На это было боевое распоряжение СГВ ЗКФ № 85/оп от 7.9.42 г. Я на учении посредничал в 4-й гвардейской воздушно-десантной бригаде.
Я неважно подготовился к учениям. На «моё несчастье» накануне учений прибежал капитан Шалоплут, принёс мне папиросы «Казбек» и бутылку вина, Иван Терентьевич Замерцев не только не курил, но и почти не пил вина, и передал распоряжение генерала выехать с ним в Грозный.
— У меня работа над планом учения. Полковник Гладков приказал поскорее закончить, — отговаривался я.
— Гвардии полковника я уже предупредил.
Над планом стал работать мой заместитель. Конечно же, начальник штаба корпуса был недоволен и открыто оказывал это.
А мы, в начале, поехали в Грозный в баню! Я бы не сказал, что только попутно.
Назавтра, уезжая в 4-ю бригаду, я завернул в тыл корпуса, чтобы заправить «Форд-8» горючим и побриться-постричься в парикмахерской. Как раз в это время на заправочном пункте ГСМ, у цистерны с горючим, стояла легковушка комиссара корпуса. Шофёр «Форда», обойдя цистерну и легковушку, заявил, что она уже заправлена.
— Пойди, поищи водителя. Куда это он запропастился?
Через несколько минут мой шофер вернулся и доложил: